Публикация от 2 августа 2026

— Ага, наша Симка примерно такого же размера, только Лешка, пожалуй, покрепче будет, — Егор ухмыльнулся, но в его глазах мелькнула тень заботы. — Мать так и не стала ее кормить? — с грустью спросила Антонина. — Нет, берем козье молоко у тети Зинаиды, по очереди ее и кормим, — Егор махну рукой, стараясь придать своим словам беспечность. — Мамка научила, что да как. А они с тятькой с утра до ночи в работе. Тятьку, говорят, в бригадиры прочат, а мамку — на ферме начальствовать. Говорят, нельзя такие места упускать. Только вот Симка часто плачет, ножки поджимает, видно, животик у нее болит. На следующее утро, когда брат с сестрой уехали обратно на телеге местного почтальона, Антонина подолгу стояла у окна, глядя в пустоту, и вздрогнула, когда к ней подошел муж. — О чем задумалась, моя ласточка? — мягко спросил он. — О Симочке. Бедная девочка, никому не нужная. А что дети с ней сделают? Не справятся. — Я слышал ваш вчерашний разговор, жалко, конечно, сиротку… — Семенушка, а что, если нам взять Симочку к себе? Ненадолго. Пока она совсем малая. Ну как же так — я свое молоко порой просто так выливаю, а там ребенок голодает? — Да ты в своем уме, Тоня? — изумился Семен. — Как ты с двумя младенцами управишься? — А как справляются те, у кого двойни рождаются? Вот Любаша, соседка наша, сразу двух богатырей произвела на свет, и ничего… Ненадолго, Семенушка, пусть хоть окрепнет немного, начнет обычную пищу принимать. — Коль уж ты так решила, я не стану перечить. Но обещай мне, если станет совсем невмоготу, сразу скажешь, и мы отвезем ее обратно. И еще… Я свою матушку попрошу приходить тебе помогать. Она все твердила, что внуков хочет нянчить, а тут сразу двое будет. Покормив и уложив Леонида, под присмотром зашедшей свекрови, Антонина собралась, и вместе с Семеном они на старой, но еще бодрой кобыле отправились в родное село. Она не сомневалась, что мать без раздумий отдаст ей Серафиму на время. Так и случилось. — А управишься с двумя? — спросила Евдокия, и в ее голосе послышалось не столько беспокойство, сколько скрытое облегчение. — Управлюсь, мама. Но смотри, пока Сима у меня, ты с отцом и не думайте об одиннадцатом. Третьего мне точно не поднять. А как она чуть подрастет, окрепнет, молоко ей будет не так нужно, я ее сразу назад привезу. Два года пролетели как один миг, наполненный хлопотами, бессонными ночами, но и тихой, светлой радостью. Пока Антонина была на работе, к ней приходила свекровь и помогала возиться с детьми. Она выкормила не только своего внука, но и Серафиму. И с каждым днем Антонина все яснее понимала, что начинает забывать о том, что эта девочка — ее сестра. Стоило ей впервые прижать маленькую Симу к груди, как в сердце вспыхнуло знакомое, материнское чувство — безграничное, жертвенное и вечное. Евдокия не баловала их своими визитами. За два года она приезжала считанные разы, никогда не оставаясь ночевать. Отца, как и планировалось, поставили бригадиром в поле, а она сама стала управлять работой доярок на ферме, с гордостью рассказывая, что стала большим человеком по сельским меркам. И хотя работы прибавилось, жить они действительно стали зажиточнее. — Мама, значит, ты теперь можешь и Симочку забрать? — как-то раз, во время одного из редких визитов, Антонина осторожно спросила, указывая на двухлетнюю девочку, смущенно жавшуюся к ее юбке. — Тонечка, может, попозже, когда понимать больше станет? Она ведь тебя мамой зовет, а Семена — отцом… — А кого же еще ей называть, если родных родителей она почти не знает. — Пускай у тебя пока поживет. А я тебе заплачу за хлопоты. Но тех скудных денег, что мать «щедрой» рукой отсчитывала ей, хватало разве что на валенки зимние да на пальтишко, купленное с чужого плеча. А шапочку, варежки и теплый шарфик Антонина еще летом сама связала для Симы и Леши. — Что, Евдокия Степановна не горит желанием дочку забирать? — спросил Семен, когда теща скрылась за поворотом.