Публикация от 2 августа 2026

Ей действительно невероятно повезло с мужем. И с работой тоже. Она с юных лет мечтала быть именно медсестрой, а не врачом. Её отец работал в деревне скотником, а дядя — ветеринаром. Так вот он всегда говаривал, что любому живому существу, будь то корова или лошадь, в первую очередь нужны ласка, участие и доброе слово. И лишь потом — уколы и таблетки. Так и с людьми. Хорошая, чуткая медсестра может не только лекарство подать, но и душу исцелить, вселить надежду, стать тем самым тихим маяком в ночи, который помогает найти путь к выздоровлению. Обходя палаты, Маргарита добралась до последней, где лежала та самая одинокая женщина, о которой с такой грустью рассказывала Ангелина. Та, к которой не приходил никто. Помещение было погружено в полумрак, лишь приглушённый свет ночника отбрасывал мягкие тени на стены. Пожилая женщина лежала неподвижно, уткнувшись взглядом в потолок. На прикроватной тумбочке стоял нетронутый ужин: остывшая котлета и картофельное пюре. Чашка с чаем тоже была полна, и на поверхности уже образовалась тонкая плёнка. — Может, я разогрею ужин? Вам нужно подкреплять силы, чтобы поправляться, — тихо, почти шёпотом, предложила Маргарита. — А зачем? — так же тихо и безучастно откликнулась женщина, не поворачивая головы. — Без питания не будет сил, организм не сможет бороться с болезнью. — А я и не борюсь. Врачи сказали, что уже поздно что-либо менять. Да мне это и не нужно. Жаль только, что сына больше не увижу, — её голос был ровным и пустым, а глаза, на мгновение встретившиеся с глазами Маргариты, казались бездонными колодцами одиночества. — Я всё равно разогрею. Вдруг аппетит проснётся, — настаивала медсестра. Она взяла тарелку и вышла в коридор. Мысленно она вернулась домой, к мужу, к его заботе, к тёплому свету на кухне, и на её лице вновь появилась лёгкая, почти незаметная улыбка. В ординаторской она разогрела в микроволновке пюре и котлету, вылила холодный чай и заварила новый, крепкий, насыщенно-янтарный, положив в него две ложечки сахара для энергии. Нашла ещё и небольшую сдобную булочку, тоже разогрела её, от чего по коридору поплыл уютный аромат свежей выпечки. Когда Маргарита вернулась в палату, женщина приоткрыла глаза, и в них мелькнуло неподдельное удивление. Медсестра, не говоря ни слова, ловко и бережно помогла ей приподняться, поправила подушки. Затем подала чашку с чаем, помогая сделать несколько глотков. А потом принялась неторопливо кормить её с ложки тёплым картофельным пюре, рассказывая о чём-то простом и житейском. — Говорят, на следующей неделе совсем тепло будет. Вечера уже светлые, почти весенние. Значит, зиму пережили, справились. Моя бабушка всегда говорила, что после самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет. Пожилая женщина покорно открывала рот, и её взгляд, прежде пустой и отрешённый, постепенно менялся, наполняясь детской, наивной признательностью. Она медленно жевала, слушая тихий, успокаивающий голос. Вскоре она устала, откинулась на подушки и неожиданно заговорила, её голос приобрёл давно забытую живость. — А у моего сыночка, знаешь ли, невеста тоже медсестрой была. Хорошая такая девушка, ласковая, с открытой душой. Как же я теперь жалею, что он не женился на ней. И ведь это я во всём виновата, я его отговаривала. Она из простой семьи, из деревни, а я посчитала, что она не нашего круга, не пара моему Юрочке. Я тогда капала и капала ему на мозги, твердила, что ему нужна другая, более образованная, из хорошей семьи. Вот он её и бросил. А она… она была такой искренней, такой светлой. Я-то думала, она пронырливая, на нашу квартиру глаз положила. А теперь эта квартира скоро ему достанется, а где он, мой сыночек? Я его лет десять не видела. Ни детей, ни семьи у него не сложилось, кочует от одной подруги к другой. Даже не знаю, в каком он сейчас городе. А мать ему, выходит, и не нужна вовсе… Она замолчала и отвернулась к стене, словно снова уходя в себя.