Истории из жизни
MAX ·
В этот вечер Букреев долго занимался сыном, ползал с ним на коленях, катая машинки, а потом сели ужинать. И столько была радости в Сашкиных глазах, так неотрывно он смотрел на отца, что, вспоминая события последних лет, Букреев едва сдерживался, чтобы не прослезиться. Он хотел забрать его к себе, но Полина засомневалась:
– Погоди, Михаил, пусть денёк-другой освоится и тогда с тобой поживёт. Я разве против.
Со следующего дня Сашка, окончательно привыкнув к отцу, почти две недели жил с ним, только кормиться они отправлялись к Полине. Стоял тихий и тёплый сентябрь. Миша выкопал остатки картошки, отдал её Полине и начал подолгу гулять с сыном по посёлку, ходил в лес за опятами, на фабричный пруд кормить уток, и ему очень хотелось, чтобы люди видели их и радовались вместе с ним. В последние годы соседи мало разговаривали с Букреевым, будто были виноваты перед ним, зная его историю и остерегались сболтнуть лишнего.
Теперь же, замечая его улыбающимся, улыбались в ответ, спрашивали о работе в Москве, интересовались ценами, столичными порядками. И если прежде Миша считал, что земляки чёрствые и равнодушные, то теперь изменил мнение о них. В чём-то сдержанные, в чём-то даже стеснительные, они не будут ни с того, ни с сего в душу лезть. Сам поделишься о чём-нибудь, тогда и они расскажут о своих радостях и заботах.
Букреев всё-таки уехал через две недели, но за это время он окончательно сдружился с сынишкой, жил вместе с ним, а когда собрался уезжать, то объяснил, как мог:
– Вот съезжу, денежек заработаю, и опять мы будем вместе. А пока ты поживёшь с бабушкой и дедом. Ведь правда же они хорошие?
– Бабушка лучше… – признался сын и рассмешил признанием.
– Редко он видит деда. Тот, не хуже тебя, по вахтам мотается. Сам же знаешь.
Уезжая, Букреев оставил денег, впервые обнял Полину, поблагодарил за сына и пообещал, что всё сделает, чтобы облегчить его сиротскую теперь судьбу.
Она вздохнула:
– Не переживай, Миша. Мы теперь одна семья – нам надо вместе держаться! – и посмотрела на Букреева словно на собственного сына.
У него замлела душа от таких приятных и запоминающихся слов. Полина и Сашка вышли проводить его. Поцеловав сына, он ходко отправился к автобусной остановке, оглянулся, помахал им, даже остановился. Потом, поудобнее закинув рюкзак на плечо, шагал и шагал, зная, что они будут ждать его возвращения, а ему теперь есть к кому возвращаться.
