Истории из жизни
MAX ·
— Да, Вадим, я знаю. И как она отнесется к моему переезду? — осторожно спросила я.
— Она будет только рада! — уверенно заявил он. — Ей скучно одной целыми днями. А тут ты — молодая, энергичная. Будете вместе сериалы смотреть, чаи гонять.
Я представила себя гоняющей чаи с суровой Марией Игнатьевной и внутренне содрогнулась, но промолчала.
— И вот еще что, Лена, — Вадим взял мою руку в свои. Руки у него были сухие и горячие. — Я тут посчитал… Сиделка обходится мне в копеечку. А толку от нее чуть. Придет, уберет кое-как, суп сварит и уходит. А маме нужен постоянный уход, понимаешь? Присмотр, забота.
Я похолодела. До меня начало доходить, к чему он клонит.
— Так вот, — продолжил он тоном человека, предлагающего гениальное решение проблемы. — Раз уж ты переезжаешь ко мне… зачем нам сиделка? Ты ведь женщина, хозяйственная. Будешь за моей мамой ухаживать. Приготовить, убрать, постирать, помыть ее, когда надо… Ну, ты понимаешь. Женские дела.
Я сидела, словно громом пораженная. В голове шумело. Я смотрела на него и не верила своим ушам.
— А как же… моя работа? — выдавила я, чувствуя, как пересыхает во рту.
— Работа? — Вадим искренне удивился. — Какая работа, Лена? Ты логопед в детском саду. Сколько ты там получаешь? Копейки. Забудь. Увольняйся. Я буду тебя полностью обеспечивать. Ты будешь жить в хорошей квартире, ни в чем не нуждаться. А твою зарплату с лихвой перекроют деньги от сдачи твоей квартиры. Я же все продумал! Мы еще и в плюсе останемся!
Он откинулся на спинку стула, сияя от самодовольства. Он действительно считал, что сделал мне предложение, от которого невозможно отказаться. В его картине мира все было логично и прагматично: он получает бесплатную сиделку и домработницу, плюс доход от моей квартиры, а я — крышу над головой и сомнительное удовольствие ухаживать за чужой больной женщиной, полностью лишаясь своей независимости.
Дождь за окном усилился, барабаня по стеклу с ожесточением. Я медленно вытащила свою руку из его руки.
— Дай-ка я проясню ситуацию, Вадим, — мой голос звучал пугающе спокойно. — Ты предлагаешь мне бросить работу, которую я люблю, сдать мою собственную квартиру, деньги от которой мы будем тратить «вместе», переехать к тебе и стать бесплатной сиделкой для твоей мамы?
— Ну зачем так грубо — «бесплатной сиделкой»? — поморщился он. — Ты станешь хозяйкой дома. Женой, в конце концов, если все пойдет хорошо. Это называется семейная жизнь, Лена. Взаимовыручка.
Он подозвал официанта и заказал еще один кофе. Себе. Меня он даже не спросил.
— Семейная жизнь, значит, — повторила я, чувствуя, как внутри закипает ярость. Не обида, не разочарование, а именно ярость. Ярость на собственную слепоту и на его невообразимую наглость.
Официант принес кофе. Вадим сделал глоток, не сводя с меня выжидательного взгляда.
— Знаешь, Вадим, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — У меня есть встречное предложение.
— Да? — он приподнял брови. — Интересно. Слушаю.
— Давай сделаем так. Ты переезжаешь ко мне. Мою квартиру мы, конечно, не сдадим, мы в ней будем жить. А вот твою трешку сдадим. Деньги лишними не бывают, правда? На черный день отложим.
Вадим поперхнулся кофе. Закашлялся, краснея и судорожно хватая салфетку. Я спокойно наблюдала, как он пытается восстановить дыхание.
— Кха-кха… Что за чушь ты несешь? — прохрипел он, вытирая слезящиеся глаза. — Мою… сдать? А мама?
— О, не беспокойся о Марии Игнатьевне! — я мило улыбнулась. — Мы заберем ее к нам. У меня как раз есть свободный угол в коридоре. А ухаживать за ней будешь ты.
— Я?! — он вытаращился на меня, словно я предложила ему съесть живую лягушку. — Но я работаю! Я мужчина! Я зарабатываю деньги!
— Ну зачем так грубо — «мужчина»? — передразнила я его недавний тон. — Ты уволишься. Будешь хозяином дома. Мужем, в конце концов, если все пойдет хорошо. Зачем нам сиделка, когда есть ты? Приготовишь, уберешь, маму помоешь… Мужские, знаешь ли, дела, если речь идет о твоей собственной матери. А деньги… ну, я логопед, получаю копейки, зато доход от твоей
