Публикация от 30 июля 2026

Ольга делала вид, что не замечает. Спокойно собирала вещи, ходила в ателье на примерки, созванивалась с Тамарой. А по вечерам читала путеводитель, загибая страницы и делая пометки карандашом. В среду вечером он решил зайти с другой стороны. – Оль, – позвал он с порога, – а помнишь, как мы с тобой познакомились? Она подняла глаза от книги: – Помню, конечно. На танцах в парке культуры. – Ага, – он присел рядом на диван. – Ты ещё в синем платье была. С белым воротничком. – В голубом, – поправила она. – И с кружевным воротником. – Да… – он придвинулся ближе. – А помнишь, как я тебе мороженое покупал? Пломбир по двадцать копеек? – Помню, – она перевернула страницу. – Ты ещё себе три порции взял, а мне одну. Сказал – девушкам надо фигуру беречь. Виктор запнулся. Не так он помнил тот вечер. – А помнишь… – начал снова он, – как я тебе предложение делал? – Помню, – она отложила книгу. – Ты сказал: «Ну что, пора уже и расписаться. А то неудобно – столько времени встречаемся». – Ну… это… – он растерялся. – Зато свадьба какая была! Все завидовали! – Да, – она усмехнулась. – Особенно твоя мама. Всё повторяла: «Подумай! Ей уже двадцать пять – старая дева!» Виктор почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все его козыри оборачивались против него. – А сын у нас какой! – пошёл он ва-банк. – Ты же сама говорила – радость наша! – Верно, – кивнула она. – Только ты забыл, как отговаривал меня в декрет идти. Говорил – зарплата нужна, кредит платить. – Я же как лучше хотел! – вскинулся он. – Себе лучше, – она снова взяла книгу. – Всегда – себе. Он молча смотрел, как она делает пометку на полях. Когда она успела стать такой… такой чужой? В пятницу утром позвонил Сергей. – Пап, ты это… не дури только. – В смысле? – Мама звонила. Сказала, что ты ей старые фотографии показывал, про молодость вспоминал. – Ну и что?! – вскинулся Виктор. – Нельзя уже и вспомнить? – Можно, – сын вздохнул. – Только ты же не просто так вспоминал. Думал, она растает, передумает? – А если и так?! Что теперь, и помечтать нельзя? – Пап… – Сергей помолчал. – Знаешь, я тут подумал… Может, правда отпустить её? Ну съездит, проветрится… – Что?! – Виктор задохнулся. – И ты туда же?! Предатель! – Да не предатель я! – в голосе сына зазвучало раздражение. – Я просто… Слушай, она же правда всю жизнь на нас положила. Я вот вспомнил – она же даже в отпуск толком не ездила. Всё копила, копила… – На что копила?! Я сам всё обеспечивал! – Да? – сын хмыкнул. – А кто мне на институт собрал? На свадьбу? На первый взнос за квартиру? Думаешь, я не знаю, что она на две ставки работала? Виктор прикусил язык. Крыть было нечем. – Ладно, пап, мне пора, – Сергей вздохнул. – Ты это… подумай. Может, правда хватит уже? Она же не в Америку уезжает. Так, на пару дней… Вечером Виктор сидел на кухне, крутил в руках старый альбом. Вот они молодые – он в костюме, она в белом платье. Вот Серёжка маленький – он на качелях, она рядом смеётся. Вот дача – он с удочкой, она в переднике у мангала… Столько лет прошло. И все эти годы она была рядом. Готовила, стирала, гладила. Не жаловалась. Не просила. Просто была. А теперь… Он услышал, как хлопнула входная дверь. Ольга вернулась из ателье – румяная, в новом костюме. – Ну как? – спросила она, покрутившись перед зеркалом в прихожей. Он молчал, разглядывая её. Красивая. И костюм этот ей очень идёт. Строгий, тёмно-синий, с белой блузкой. – Витя? – она заглянула на кухню. – Что скажешь? – Красиво, – буркнул он. Она удивлённо приподняла брови: – Правда? – Правда, – он захлопнул альбом. – Только знаешь что… – Что? – Если с тобой там что случится… если обидит кто… Она улыбнулась: – Не случится, Витя. Я же не одна еду – с Тамарой. Да и не маленькая уже. – Вот именно! – он стукнул кулаком по столу. – Не маленькая! А туда же – по музеям, по театрам… – И что? – она присела напротив. – Молодым можно, а нам уже нет? Он открыл рот. Закрыл. Крыть было нечем. Борис запрыгнул на стол, понюхал альбом, чихнул.