Публикация от 30 июля 2026

Андрей полуторкой приехал, не эшелоном. Кто-то посоветовал ему выйти на одной из станций, мол, быстрее будет. Он-то приехал, а мать ушла, на станцию ушла. Разминулись. А от старшего так и ничего не было. Уж годы прошли…. Сыновья женились давно, Алексей отдельно построился, Андрей к родительскому дому пристройку поставил. Уж внуки по двору бегали, подрастали… Девятого мая, в праздник, все за столом собирались. Хотя праздник в календаре ещё праздником не был, а всё равно все праздновали. Как же! Такой день! Одно место не занимали – там рюмка с водкой стояла, хлебом прикрытая, мать огурчик рядом клала на тарелочке. Конечно, все эти годы искали, узнавали – ничего. Вроде и смирились все. Кроме матери. Та каждый вечер у икон лампадку зажигала, шептала что-то, просила Бога… Девушка Сашина, на которой он жениться собирался до войны, замуж так и не вышла. Ждала его, верила. Девятого мая тоже к ним приходила. За упокой не выпивали, за надежду пили. А надежда таяла с каждым днём, с каждым годом… Однажды Алексея на соседнюю ферму попросили корма завезти. Он же трактористом был. Ну, завёз, разгрузили… Разгружать один мужик помогал, бирюк-бирюком. Бородой заросший, слова не скажет. Что-то показалось Алексею… Что – и сам не знал. Ну, порасспрашивал кое-кого, что за мужик? Не видел раньше… Сказали, не так давно на ферме работает. Скотником. А живёт в соседней деревушке, у старухи одинокой угол снял. О себе не рассказывает, говорит мало и только по делу. Как зовут, никто толком не знает. Не спрашивали, а сам не говорил. Просто говорят – у скотника спроси, «деду» скажи… Бороды-то в селе не носили. Мать тревожить Алексей не стал. А Андрею рассказал. Решили вместе на мужика этого посмотреть. Однажды на ферму оба и заявились, вроде как по делу. Сначала Алексей издалека показал мужика этого. Он как раз навоз убирал, не оглядывался. Не выдержал Андрей, подошёл. Тот даже не оглянулся… Постоял Андрей у него за спиной и вдруг говорит: — Санька… Брат… Только чуть дернулся мужик, но не повернулся. Голову наклонил, через плечо проговорил: — Ошибся ты…Ступай, мил человек… Но не ушёл Андрей. Говорит: — Что ж ты делаешь… Мать ведь ждёт. Все глаза выплакала, Бога просит. Чтоб живой ты оказался… Согнулся мужик ещё больше. Вдруг вилы воткнул резко, всем корпусом повернулся: — Ждёт? … Зэка ждёт? … Здесь и Алексей вступил: — Сашка! … Я ж тебя сразу узнал, ещё тогда, когда корма разгружали… Любого она ждёт! Без рук, без ног, любого! А ты с руками-ногами, что ж ты прячешься? Ты ж нас учил, брат – не бойтесь ничего и никого! Может, мы потому и выжили, что твою науку помнили! И Таня ждёт, тебя ждёт! А ведь сватались уже другие к ней! Опустил голову Александр, а по лицу слёзы… Шагнул к ним. Обнялись братья, все втроём обнялись и слёзы их смешались… Рассказал Саша, что в бою ранили его, в плен попал. В Польше в концлагере был. Номер на руке так и остался… Всё пережил — голод, холод, побои, издевательства, работу непосильную… Бежать пытались, собаками их рвали, ноги все в шрамах. Били потом так, что лучше бы совсем убили… А как освободили их наши войска, в другой лагерь попал – в наш. Проверяли. Но отпустили. И ничего у него нет – ни паспорта, никакого другого документа, кроме справки об освобождении. Домой тянуло так, что сил не было! Издали, исподтишка видел всех – братьев, мать, Татьяну. Ночами подушку грыз. А признаться духу не хватало. Стыдно… Другие героями с войны пришли, а он…Если бы не подошли, не узнали — уехал бы куда подальше, чтобы душу себе не рвать… …Мать решили потихоньку готовить. Сначала сказали, что вроде сведения есть, но неточно пока. Встрепенулась мать, ожила. Всё спрашивала, ну, когда точно-то известно будет? Жён подготовили, чтоб те Татьяне сказали и сами готовы были. А девятое мая приближалось. Мать стол накрыла, как всегда, рюмку поставила с водкой. Печальная была. Вот и опять праздник, а сына так и нет… Собрались все, Андрей только задерживался. Ждали его. И тут Алексей и говорит: