Публикация от 29 июля 2026

– Мне бы сейчас врезать тебе, но я хочу понять… Чем мы провинились? Почему ты нас бросил? – Давай присядем, – тихо произнес Николай. – Пора, видно, все объяснить. Много лет я носил этот груз в душе. Вину не отрицаю, но, возможно, ты поймешь… Они подошли к скамейке, но едва успели сесть, как Саша заметил Валю, выходящую из больницы. Она уже увидела их. – О, Господи, только не сейчас… Но было поздно. Она подбежала и вопросительно посмотрела на брата, а потом перевела взгляд на незнакомца. – Знакомься, это наш отец. Твоя младшая дочь, папа. Та самая, что родилась в октябре сорок первого и которую ты ни разу в жизни не видел. Дочь, которую мать считала несчастливой, а ты… где ты был все эти годы? Валя замерла, пытаясь осмыслить услышанное. Она боялась пошевелиться. Николай молчать не стал. Сцепив пальцы в замок, он опустил голову и, глядя на свои протертые ботинки, начал говорить: – Я действительно попал в плен. До сорок третьего года был в немецком лагере, потом бежал. Когда вернулся к своим, меня… проверили. Через пару месяцев освободили, заслуги кое-какие были, за меня вступились. Вернулся в строй, но доверия полного уже не было. – Но почему ты не дал знать матери? Она ждала тебя! – Хотел дождаться конца войны, вернуться с победой. А вдруг бы снова что случилось? Так многие тогда поступали. – Но почему ты не вернулся домой в сорок пятом? – этот вопрос жгл Сашину душу все эти годы. – Я встретил другую женщину. Ее зовут Ирина. Она была поварихой при нашей части. Еще в апреле сорок пятого я узнал, что она ждет от меня ребенка. В итоге я остался с ней. – Значит, ее ребенок оказался важнее, чем шестеро детей от законной жены… – Законной… – Николай горько усмехнулся. – Она всю душу из меня вымотала, каждый день с ней был как на войне. Уж прости, но характер у твоей матери – сущий ад. Ленивая, вечно всем недовольная, вечно ноющая… Да, оправдания мне нет, я поступил подло. Но я тоже хотел простого человеческого счастья. – И сделал несчастными семерых. Мать страдала. Я мучился, думая о тебе в плену, жалел тебя. Захар от рук отбился, после армии влип в криминальную историю, отсидел срок. Без отцовской длани. Андрей уехал в столицу, и о нем ни слуху ни духу, будто и не было его. Гриша пошел в военные, а Юра до сих пор с твоими родителями живет, женился, но счастливым его не назовешь. – Тут Саша будто очнулся. – А бабушка с дедушкой? Неужели и они ничего не знали? – Знали. И Юра в курсе. Мы… общаемся иногда. Саше стало физически плохо от этой новости. Значит, и младший брат все эти годы его обманывал. И бабушка с дедушкой… Сколько раз он их навещал, а они ни словом не обмолвились. Выходит, все они ополчились против его матери, но дети-то здесь при чем? Развелся бы, и делу конец. Последнюю мысль он высказал вслух. – Развелся? С шестью детьми на руках? Это в те-то годы? – Николай печально покачал головой. – А я… – Валя вздрогнула. – Ты ведь знал, что мама беременна… Ты знал, но тебе, как и ей, не было до меня дела. Знаешь, папа… Хотя какой ты мне папа… Мама всю жизнь винила меня в том, что ты не вернулся, говорила, будто я с несчастливой судьбой родилась. Ерунда, конечно, но все детство мне это внушали – из-за меня ты не вернулся. А знаешь, сколько раз я представляла, что однажды калитка откроется и ты войдешь? Я никогда тебя не видела, но была уверена, что узнаю из тысячи. Ты придешь, и все изменится, мама меня полюбит, я стану кому-то нужна, кроме Саши, который никогда меня не бросал и заменил мне и отца, и мать. Но я так хотела настоящую семью, где все друг друга любят. – Она сглатывала подступающие слезы, но они текли сами. – Твоя трусость и подлость украли у меня детство… Я никогда не смогу тебя простить за это. Не было у меня отца, и такой, как ты, мне не нужен! Резко развернувшись, она побежала прочь от больницы, от этого человека, чей вид вызывал в ней лишь горечь и презрение. Саша догнал ее. Он схватил сестру за локоть и остановил. – Девочка моя… Сестренка… Иди ко мне…