Публикация от 29 июля 2026

Возмездие Тридцать лет прожили в браке Морозовы, а на тридцать первый послал им Бог ребёнка. Галине было в ту пору пятьдесят четыре года, но она не пошла на аборт, хоть многие и крутили у виска, глядя, как переваливается она с боку на бок. Старая, мол, для родов, может и не вытянуть. Но Галина вытянула. Родилась у них с мужем, Олегом Иванычем, доченька, назвали Ирочкой. Вскоре родители заметили, что что-то с малышкой не так. Девочке время от времени было тяжело дышать, и ела она с трудом. Повезли в районную больницу и там поставили диагноз — синдром Дауна. Молча возвращались потрясённые родители домой. Врач предложила им похлопотать о месте в спецучреждении для таких детей. Мол, там с ребятишками занимаются, развивают. — А после куда? — спросил Олег Иванович, — в психушку? — В дом престарелых, либо в психоневрологический интернат, — поправила его врач. Ехали родители, размышляли. Первым заговорил Олег Иванович: — Не может быть, чтобы Ирочка родилась для того, чтобы жить в стенах богадельни, со старухами и с сумасшедшими. — Я тоже так думаю, — с видимым облегчением сказала жена, — сами присмотрим и разовьём! Ни разу Морозовы не пожалели о своём решении. Ирочка росла, радовалась простым вещам — солнышку, птичкам. У неё был свой маленький огородик, где она, вместе с мамой выращивала несложные культуры — горошек, свеклу. И с каждым годом справлялась всё лучше. Ещё Ира любила курочек, кормила их и защищала от соседских котов, гоняла их, чтобы не таскали цыплят. Летом деревня оживала: из города бабушкам и дедушкам привозили детей, чтобы набирались сил на натуральных продуктах и дышали свежим воздухом. Среди таких был и Пашка Воронов, обычный городской пацанёнок, заводила и «сорви-башка», как в шутку звал его переселившийся в тверскую деревеньку из Шымкента кузнец Хаким. Пашка, несмотря на репутацию сорванца, имел благородное сердце, отбирал и ломал рогатки, из которых другие мальчишки стреляли по птицам, не дразнил детей Хакима обидными словами, а однажды, увидев, как детвора издевается через забор над Ирочкой, взял девочку под свою защиту. Именно благодаря ему Морозовы стали выпускать дочку со двора, поиграть в вышибалы или в другие игры. Пашка обещал, что не даст её в обиду. Деревня из года в год хирела. Сначала закрылась школа, потом детский садик. Автобус до города, где оставалась хоть какая-то работа, стал ходить два раза в день, утром и вечером, хотя раньше ходил каждые полтора часа. А потом и вовсе перестал. Последним закрылся магазин. Раз в неделю приезжала лавка, с весьма ограниченным набором товаров. А так, за вещами, необходимыми в быту, нужно было ехать в посёлок за двадцать километров. Умирали старики, их дома пустовали и рушились. Оставшиеся местные жили тем, что выращивали на огородах. Крупный рогатый скот держать стало невыгодно, лишь в трёх дворах оставались куры, гуси и козы. Бабушка Пашки Воронова серьёзно заболела и дети забрали её в город. Дом два года постоял, но так и не дождавшись возвращения хозяйки был заколочен. Вокруг было множество таких домов. Кузнец Хаким с cемьёй тоже уехал — подался туда, где его услуги пока были востребованы. Осталось несколько семей, среди них и Морозовы — ехать им было некуда. Жили на пенсии и то, что удавалось выручать Галине Макаровне за труды. Раз в неделю она пекла хлеб в русской печи, по рецепту, который достался ей от прабабки. За «морозовским» хлебом приезжали даже из соседних деревень — такой был вкусный и долго не черствел, если завернуть в полотенце. Ирину к печи Галина не подпускала, боялась, что та по неловкости опрокинет на себя что-нибудь, или чего доброго, дом подожжёт. Как-то в начале осени, услышали Морозовы шум и выскочили во двор. Смотрят, а по деревенской дороге едет, пыля и громыхая, строительная техника. В тот день они узнали, что все пустующие дома в деревне выкупил один человек по фамилии Плотвинский. Места вокруг были красивые, с одной стороны деревни — сосновый бор, с другой смешанный лес, а за ним и река, в которой до сих пор