Публикация от 26 июля 2026

Когда председатель принес новые документы, выписанные на фамилию Орловы и с измененными датами, Эмилия впервые за долгое время вздохнула полной грудью: здесь ее никто не знал, нужно было лишь привыкнуть к сельскому быту. И дождаться мужа… Кто знает, что принесут эти десять лет… Постепенно она вжилась в ритм деревенской жизни, понемногу стала налаживать контакты с соседями, но по-прежнему была сдержанна и немногословна, и в конце концов от нее отстали. Ее поведение вызывало недоумение у местных мужчин — как может молодая, привлекательная женщина так долго носить траур? Именно так они объясняли ее нежелание заводить новые отношения, ведь со дня окончания войны прошло уже столько времени. Степан, местный плотник, человек с добрыми глазами и золотыми руками, пытался подобраться к ее сердцу через сына — показывал мальчишке свое ремесло, учил его держать в руках инструмент, мастерил для него незамысловатые игрушки. И однажды вечером, выйдя на крыльцо подышать прохладным воздухом, Эмилия увидела его сидящим на своей же лавочке. — Здравствуй. Что привело? Вроде бы сегодня уже виделись, — с легким удивлением произнесла она. — А я вот в толк взять не могу, — начал Степан, поглаживая рукой отполированные временем доски. — Всем известно, что твой муж на фронте голову сложил. Так о каком другом папе мне сегодня Елисей рассказывал? У Эмилии дрогнули пальцы. Она знала, что когда-нибудь сын может проговориться, и мысленно готовила ответ, но от этого не становилось менее страшно. Она устала от лжи, не хотела ее, но говорить правду было смертельно опасно. — Да, мой муж погиб, — тихо сказала она. — А тот человек, о котором говорил Елисей… Он какое-то время жил с нами. Сын своего отца не помнит, я была на сносях, когда война началась, вот и называл того человека отцом. — А имя у этого человека есть? — с горькой усмешкой спросил Степан. — Есть. Но тебе его знать не обязательно. Мы просто разошлись, больше ничего не скажу. И то, что услышал, сохрани при себе. — Все равно кто-нибудь да узнает, тебе лучше с сыном поговорить. Я помолчу. Но все же, Эмилия, скажи, почему ты отталкиваешь меня? Чем я тебе не угодил? Урод? — Нет, — покачала головой женщина. Он ей нравился, его спокойная сила, его доброта. Но она любила своего мужа и ждала его. Как объяснить это Степану? — Я тебе противен? — Нет, — снова ответила она. — Так в чем же дело? Дом свой имею, ремесло, без куска хлеба не сижу. Что во мне не так? Я ужом вокруг тебя вьюсь, не знаю, как угодить, а ты — словно ледяная стена. Скажи прямо, что не так? — Все так, Степан. Просто я не готова еще к новым отношениям, мне нужно время, понятно? — Ты уже год здесь живешь, неужели сердце не оттаяло? — Нет, не оттаяло. Пожалуйста, Степан, перестань. И не приходи больше сюда. — Эмилия резко повернулась и зашла в дом, закрыв за собой дверь. Боже, неужели в этом селе нет других женщин, которым он мог бы уделить внимание? Спустя месяц после этого разговора Эмилия отправилась в город и навестила Ольгу, свою спасительницу. — Здравствуй, моя хорошая. Опять гостинцев деревенских привезла? Балуешь ты меня… — А что мне с этим делать? Односельчане угощают, а нам с Елисеем много не надо. Вы лучше скажите, есть ли новости? Вера Петровна получала что-нибудь? Вера Петровна была единственной, кто не побоялся поддерживать связь с осужденным. Она писала ему письма в далекую Сибирь, а ответы оставляла у Ольги, зная, что Эмилия их заберет. О жене и сыне в письмах не упоминалось, да и он не спрашивал, понимая, что каждое слово проходит через бдительный надзор цензора. Тут Ольга как-то замялась, потупила взгляд, стараясь перевести разговор на что-то постороннее, но Эмилия уловила ее замешательство. — В чем дело? Вы что-то скрываете от меня?