Публикация от 26 июля 2026

будь что будет. Все равно этот человек не знает ни ее адреса, ни настоящей фамилии. Только имя… И она выложила ему всю свою горькую историю, временами останавливаясь, чтобы утереть слезы и смочить пересохшее горло. Он слушал, не перебивая, а когда она замолчала, несколько минут сидел в тишине, глядя куда-то в сторону заката. Потом повернулся к ней, и его взгляд был спокоен и решителен. — У нас в деревне есть дом, стоит пустой. Можете с сыном переехать. Школа неподалеку, в пяти верстах. Работа у вас будет. — А если кто узнает? — Назоветесь другой фамилией. Кто станет допытываться — скажете, что муж погиб на фронте, а вас к нам направили по распределению. И держитесь подальше от наших деревенских сплетниц, особенно от одной. — Но я не хочу, чтобы из-за меня у вас были неприятности. — Не будет их, если вы сами никому не проболтаетесь. — Мне нужно подумать… — Хорошо. Где меня найти, знаете. — Василий Андреевич поднялся с лавочки и неспешно пошел по дороге, не оглядываясь. Эмилия просидела еще почти час, обдумывая его слова, а потом побрела домой, терзаемая сомнениями. Правильно ли она поступила, доверившись незнакомцу? Не обернется ли эта доверчивость новой бедой? Вернувшись, она услышала, как хозяйка читает вслух Елисею сказку. — Вернулась, милая? — Пожилая Ольга искренне привязалась к своей молчаливой квартирантке. Та хоть и не платила за постой, но в ее доме давно не было такого уюта и чистоты — стекла сияли, тюль и салфетки были накрахмалены, ни пылинки. Из скудных запасов Эмилия умудрялась готовить вкусные обеды. Нельзя было сказать, что они с сыном сидели на шее у старушки — женщина продала часть своих украшений, что позволяло им сводить концы с концами. Вечером, укутавшись в потертый плед за чашкой травяного чая, Эмилия рассказала Ольге о предложении председателя. Та, немного подумав, произнесла: — Знаешь, а я слышала о нем. Говорят, мужик он правильный, своих в беде не бросает, жена у него тоже, слыла, женщиной хорошей. — Откуда вы знаете? — Да соседка моя покойная, Матрена, из той деревни родом была. Все рассказывала. — Как вы думаете, стоит соглашаться? — Не мне тебе советовать, детка. Скажу одно — прятаться всю жизнь не выйдет. Елисею нужно общение, тебе — дело. Много ли у тебя драгоценностей осталось? Что потом будешь делать? Конечно, будет вам без меня пусто, но я как-нибудь переживу. Вам жить дальше надо, свою судьбу строить… Две недели Эмилия металась в сомнениях, но в конце концов решилась. Она пришла в сельсовет Александровки и, застыв на пороге, тихо произнесла: — Здравствуйте, Василий Андреевич. — И тебе не хворать, Эмилия, — он обернулся, и в его глазах мелькнуло понимание. — Я по вашему предложению. Оно еще в силе? — А как же! Неужели надумала? — Надумала. Только как быть, если правда откроется? — Говорили же. Скажи, Эмилия, устроит ли тебя фамилия Орлова? — Мне все равно, под какой фамилией жить, лишь бы не бояться за себя и за сына. — Вот и ладно. Через неделю документы будут готовы. Сколько мальчугану-то? — Семь. А мне двадцать восемь. — Молодая еще… — тихо вздохнул председатель. — В общем, забирай парнишку и переезжай. Когда сможешь? — Думаю, завтра. Вещей у нас немного, только то, что смогли унести… — Ничего, обживешься. Все у нас будет. На следующий день Эмилия прибыла в село, крепко держа за руку сына, а в другой сжимая старый, потертый чемодан. Поселившись в небольшом, но крепком домике, на следующее утро она отправилась на ферму, где председатель представил ее односельчанам. Тут же женщины наперебой принялись расспрашивать новенькую, но та умело уходила от ответов, переводя разговор на профессиональные темы. Через несколько дней ее прозвали нелюдимой, но все единогласно признали: новый ветврач — специалист от Бога, она спешила на помощь по первому зову, днем и ночью.