Публикация от 26 июля 2026

— Какой пропаганде? Да он ни единого дурного слова… Он всегда был лоялен! — Мы-то знаем, но… В театре вместе с программками раздали листовки, а в них — призывы против власти. Пачку нашли в его сейфе. — Этого не может быть! Его подставили! — Эмилия задыхалась, в глазах потемнело. Вера Петровна, не спрашивая, принесла стакан воды. — Знаем, родная, знаем. Но докажи это сейчас. Он директор, он и отвечать будет. А тебе с сыном надо исчезнуть, потому что за вами могут приехать в любой момент. Ты же жена, по их мнению, ты просто обязана была знать о его мыслях. — Но куда бежать? Я верю, что все выяснится, это недоразумение! — Выяснится… С моим братом до сих пор «разбираются» — шестнадцать лет в тайге валит лес по доносу соседа. Не жди милости, спасай сына. Коли выпутается твой супруг, он вас найдет… — Куда же мне идти? Неужели всю оставшуюся жизнь прятаться? — Пока поживешь у моей подруги, Ольги. Она одна, на отшибе, почти за городом. Назовешься ее племянницей, я ей записку дам, она все поймет. Через нее я буду передавать весточки. Спустя два месяца Вера Петровна сообщила страшную новость: Леонида Игнатьевича осудили на десять лет лагерей. Все улицы указывали на него, гример и сценарист дали показания, что именно он распространял проклятые листовки. А его место теперь занял режиссер Гордеев, человек, с которым у Леонида всегда были натянутые, почти враждебные отношения. — И что мне теперь делать? — спросила Эмилия, выплакав все слезы. — Тебя искали, но твой муж молодец, сказал, что ты уехала в Ташкент к сестре. Пусть там ищут! У тебя и правда сестра там есть? — Да, двоюродная, замужем вышла, живет в ауле. Найти ее будет непросто. — Вот и хорошо. Поживи тут, а там видно будет. ** Однажды вечером, выйдя из дому под предлогом покупки хлеба, Эмилия зашла в ателье, чтобы ушить свое некогда элегантное пальто, ставшее не по размеру. Она сильно похудела от бесконечных тревог и горьких дум. В ателье сидел мужчина, ожидая своей очереди, и между ними завязался неспешный, ни к чему не обязывающий разговор. Оказалось, что это председатель из села Александровка, Василий Андреевич. Он сетовал на нелегкую долю: местный ветврач скончалась, а нового специалиста не присылают, а тут как на грех корова стельная захворала. Эмилия, движимая профессиональным инстинктом, пообещала посмотреть животное. На следующий день она отправилась в Александровку, затерявшуюся в тридцати километрах от города, осмотрела бедную корову и на клочке бумаги выписала рекомендации по лечению и необходимые препараты. Провожая ее обратно до околицы, председатель осторожно поинтересовался, где она работает и не согласилась бы она заменить покойную Наталью на местной ферме. Эмилия молчала, тщательно обдумывая каждое слово и торопясь закончить этот опасный разговор. Но неожиданно Василий Андреевич мягко, но твердо взял ее за локоть и, глядя прямо в глаза, тихо спросил: — Вы от кого-то прячетесь? Так? Слушайте, если это правда, я помогу. — Я не прячусь, у меня все в порядке, — попыталась солгать она, но голос дрогнул. — Оставьте тогда свои координаты, если понадобится помощь, я вас найду. Не безвозмездно, разумеется… — Я не могу оставить адрес. И место работы не могу… Потому что… — Потому что не работаете, а скрываетесь. Вот что, — он мягко подвел ее к придорожной лавочке и усадил. — Видали я в жизни разных людей, и этот испуганный, затравленный взгляд хорошо знаю… У моей двоюродной сестры был такой же, когда она пыталась оправдаться от несправедливого навета. И не пряталась, как я ни уговаривал… Пять лет лагерей, все связи порваны… Так не должно быть. Эмилия, если нужна помощь, можете на меня положиться. Расскажите, не бойтесь. И тут что-то в ней надломилось. Эмилия расплакалась, горько и безутешно. Ей до боли захотелось выговориться, поделиться своим несчастьем, чтобы хоть один человек на свете понял и, возможно, подал совет. Она устала от постоянного страха, от жизни в тени. У нее же есть сын, о нем нужно думать! И женщина, отбросив осторожность, решила —