Истории из жизни
MAX ·
Ждала своего фронтовика четыре года, а он пришел и потребовал от меня немыслимое… Пришлось срочно выйти замуж за незнакомца с медалями, и теперь вся деревня шепчется у меня за спиной
Золотистое августовское солнце 1941 года купало в своих лучах бескрайние поля, окрашивая стога сена в медовые тона. Варвара, высокая и стройная, с грацией, неожиданной для такой работы, ловко орудовала вилами. Загорелые руки привычно перекидывали душистое сено, и в такт ее движениям звенели сверчки в придорожной траве. Воздух был густым и теплым, пах пылью, полынью и спелой рожью. Внезапно идиллическую тишину разрезал тревожный голос, и на край поля, запыхавшись, вбежала Аглая Никитична, чье лицо было испещрено морщинами волнения.
— Варька, Варька, родная! Бросай все, тебя Дмитрич к себе требует, беги, не мешкая!
— Что стряслось, Никитична? — девушка воткнула вилы в упругий бок стога и, смахнув со лба влажную прядь волос, отряхнула скромное ситцевое платье, с которого посыпались солнечные соломинки.
— Деток к нам привезли, таких худеньких, заморенных… В глазах один только испуг. Помочь надо, разместить. Решили в школе устроить. Ты ж наша директриса, тебе и карты в руки.
Варя, не задавая лишних вопросов, кивнула и быстрым шагом пошла рядом с Аглаей Никитичной. Школа… Это слово отзывалось в ее сердце теплом и трепетной ответственностью. Три скромных класса в бревенчатом здании, где под ее началом учились ребятишки всех возрастов. Она, получившая диплом педагога всего три года назад, преподавала математику. Старый, умудренный опытом Илья Иванович открывал детям волшебный мир русского слова и литературы, а юная, полная энтузиазма Лидочка учила их рукоделию, физкультуре и рисованию. Сначала Варя была завучем, но когда зашла речь о строительстве нового здания напротив, руководство доверили ей. Она с жаром окунулась в стройку, день и ночь следя за тем, как растет ее детище. Илья Иванович, ссылаясь на возраст и здоровье, сам предложил ее кандидатуру, и все село его поддержало.
Лето было в разгаре, уроки не шли, и все трудоспособные жители, включая Варю, вышли на покос. Идя по пыльной дороге, она ломала голову: откуда дети? Аглая Никитична толком ничего не объяснила. Подойдя к зданию сельсовета, Варя замерла: на примятой траве у крыльца сидели, стояли, а некоторые и лежали от изнеможения, несколько детишек. Она быстро сосчитала — двенадцать пар испуганных глаз, двенадцать худеньких, бледных личиков. Они выглядели такими хрупкими и обессиленными, что сердце ее сжалось.
Войдя внутрь, она сразу направилась к председателю, Дмитрию Васильевичу, чье лицо было непривычно суровым.
— Товарищ председатель, что за дети? Откуда?
— Из Ленинграда, Варвара Семеновна. Сироты из детдома. Эвакуировали. Расположить велели у нас. Школу подготовить нужно, а потом по дворам пойдем, авось, добрые люди кого-то приютят, приголубят.
В тот же день детей накормили. Зная, что истощенному организму вредна обильная пища, давали понемногу — глоток молока, крошки сухарей. К вечеру сварили кашу. Сельчане, не сговариваясь, понесли в школу кто матрас, кто одеяло, кто пару картофелин и луковицу для будущего супа. Наутро собрали сход, чтобы решить судьбу сирот.
Анна, проводившая на фронт троих взрослых сыновей, без раздумий взяла к себе четверых малышей, и в ее адрес прозвучали слова искренней благодарности. Бойкая и добрая Людмила, не нашедшая своего женского счастья, приютила двоих крох — двух и четырех лет от роду. Еще шестерых детей постепенно разобрали другие семьи. Варя и председатель, выступая перед народом, благодарили каждого и обещали посильную помощь тем, кто проявил такое милосердие.
Не прошло и двух недель, как Варю вновь срочно вызвали в сельсовет.
— Варвара Семеновна, беда… Снова деток привезли. На этот раз… шестьдесят четыре души.
