Истории из жизни
MAX ·
уйти на пенсию.
— Кость, мне кажется, что твоя мать как всегда преувеличивает. Знаю я, какая у неё пенсия. Она и не скрывает этого. Я понимаю, что теперь не пошикуешь. Но если экономить, то вполне можно жить. Тем более, мы ей помогаем каждый месяц с оплатой коммуналки, — рассуждала Людмила.
Она, конечно, была не против того, чтобы помогать пожилым родителям. Своим тоже иногда давала деньги с ведома мужа. Жалко ей было стареющих отца и мать. Но видеть у себя чуть не каждый день вечно ноющую и недовольную жизнью свекровь совсем не горела желанием. У самой проблем было не меньше.
Дети Людмилы и Константина уже выросли. Дочь вышла замуж и уехала жить в другой город. А сын, хоть и жил пока с ними, мечтал поскорее закончить университет, чтобы начать зарабатывать и съехать от родителей.
Людмила, понимая, как непросто даётся свекрови новая жизнь на пенсии, была не против её визитов к ним. Она не только привечала мать мужа у себя, но и угощала её пирогами, выслушивала сетования и жалобы пожилой матери мужа на безденежье и одиночество. Но и Людмиле уже всё это порядком надоело.
А вскоре произошло такое, что и вовсе заставило сына и невестку задуматься о том, что можно сделать для Татьяны Марковны.
— Ты, Люда, можешь про меня думать что угодно. Но с сегодняшнего дня я буду питаться у вас, — заявила свекровь, придя к ним вечером, подоспев к самому ужину.
— У нас? — растерялась сноха. — Вот дела. А… простите меня, не поделитесь, чем вызвано ваше странное решение?
— Да чем же оно странное? Нет у меня денег на продукты! Лекарства купила, кое-что из бытовой химии, коммуналку оплатила — и всё! — садясь за стол, рассказывала Татьяна Марковна.
— Мам, ну за твою квартиру я сам заплатил в этом месяце. Как и в прошлом, — удивился Костя.
— И что? То есть у меня ни рубля не должно остаться на непредвиденные расходы, так? А если мне нужно будет кран в ванной поменять? Или купить ортопедические стельки? Или, к примеру, маникюр пойти себе сделать? Я что, по вашему, не человек теперь? — с обидой выговаривала свекровь.
— Мам, ты человек, никто не спорит. Но тебе самой не кажется абсурдной твоя идея? — с укором спросил сын, которому совсем не хотелось каждый день после работы выслушивать стенания матери о её тяжёлой и несправедливой судьбе. И это вместо того, чтобы посмотреть любимую передачу или просто подремать после ужина на уютном диване.
— А в чём же она абсурдна? — взвилась свекровь.
— Да в том, что ты лишаешь нас с женой своей собственной жизни! Ты что думаешь, нам для тебя тарелки супа жалко? Или куска твоего любимого пирога? Нет, конечно! Но мы с Людой работаем, и после работы имеем право на тишину и покой. На личное пространство, где можно чувствовать себя свободно.
— То есть в моём присутствии вам тошно и невыносимо! Ну спасибо, дорогой сынок! Не ожидала я этого от тебя! Никак не ожидала.
Татьяна Марковна резко поднялась из-за стола и, нервно схватив свою сумочку, демонстративно направилась к входной двери.
— Мам, ну хватит концертов! Ей-богу, надоело уже, — не выдержал Константин.
— Надело? Вам мать надоела? Ну спасибо за правду! Пойду к себе, домой. Буду там сидеть в одиночестве. Ничего, я и сухими корочками могу пропитаться. Мне не привыкать!
Татьяна Марковна всхлипнула, вытерла набежавшую слезу и покинула квартиру, громко хлопнув дверью.
— Зашибись, поужинали! Весь аппетит пропал от подобных выкрутасов, — нервно выдал Константин.
— Вот бабуля жжёт. Строит вас как хочет! — выдал сын, сидевший с ними за столом. — В секцию её надо, в танцевальную. Или в плаванье отдать.
— Витя, прекрати шутить. А ты, — обратилась Людмила к мужу, — слишком-то не нервничай. И всерьёз всё это не воспринимай. Ешь давай. Да послушай, что я тебе скажу, — примирительно произнесла жена.
Костя действительно продолжил есть, внимательно слушая, о чём ему говорила Люда.
