Публикация от 23 июля 2026

Но через три дня, побросав в старый чемодан немногие пожитки, семнадцатилетняя девушка покидала отчий дом. Как ни уговаривал ее отчим передумать, мать оставалась непреклонной. Он сам проводил падчерицу до города, а вернулся с потухшим взором и печальным лицом. — Ты уверена, что поступила правильно? — Я не могла иначе, родной, не могла… Хоть она и плоть от плоти моей, но с души воротит на нее смотреть. Что за гадюку я вскормила на своей груди? Это моя вина, всецело моя… Где-то я упустила ее, не доглядела. Девушка в городе устроилась работать на завод, об учебе и не помышляла, как ни разу не вспомнила и о сыне. Но матери было уже не до того; все свои силы, всю свою нерастраченную нежность она отдавала воспитанию внука. Помогали ей и младшие дети, которые, несмотря на юный возраст, знали всю подоплеку событий, но хранили семейную тайну. Они не питали теплых чувств к старшей сестре, но боготворили мать и отца. Супруг относился к мальчику как к родному, и уже через год женщина почти забыла, что маленький Леша — ее внук, а не поздний и такой желанный сын. Они жили большой и дружной семьей, строили планы на будущее, мечтали, что неплохо бы, когда Леше исполнится пару годиков, подарить ему братика или сестричку, но в их мирный быт, как вихрь, ворвалась беда — наступил 1941 год. Супруга забрали на фронт в августе. Прощаясь с ним, она обливалась горючими слезами. — Как же мы без тебя, родной мой, любимый… — Не плачь, радость моя. Береги себя и наших деток, особенно смотри за Алешенькой, он такой еще маленький, слабенький… Поцеловав на прощание младших, он взял на руки маленького Лешу, и в его глазах блеснули непрошеные слезы. — Сынок, за братом присматривай, ты теперь в доме за старшего мужика. Он ушел, и женщину охватило пугающее одиночество. Ночи напролет она металась по опустевшей горнице, не в силах найти покой. Ей было непривычно и холодно в постели без его крепкого плеча, и каждый день сердце ее замирало от ужаса, едва она замечала на улице почтальона. А вдруг он сейчас направится к ее дому с плохой вестью? Но в то же время она ждала его, этого вестника, ведь он мог принести и весточку от любимого. Так, в мучительном противоречии надежды и страха, она наблюдала, как Палыч обходит дома односельчан. Супруг писал регулярно, расспрашивал о делах, о детях, и даже осведомлялся о старшей дочери, не появлялась ли она, не помирились ли они. Но та словно в воду канула. Сердце матери разрывалось от боли — где ее девочка, как она там, одна, в большом и незнакомом городе? Но тут же ее охватывала горечь — она все сделала правильно, быть может, эта ссылка пойдет той на пользу, образумит ее, заставит остепениться. Но, судя по всему, дочери не было никакого дела до своей семьи. Маленькому Леше шел уже второй годок. Он часто хворал, был хилым и бледным, поэтому женщина уделяла ему вдвое больше внимания и заботы. Однажды она принесла работу на дом и, склонившись над бумагами, заполняла ведомости, когда к ней зашел председатель. — Здорово! Ты мне тот график подготовила? — Да, конечно, Леонид Савельевич. Вот как раз заканчиваю. Минутку подождете? — Чего не подождать, подожду. — Доченька! — окликнула она девочку, сидевшую у кроватки малыша. — Напои нашего председателя чайком. — Сейчас, мама. А у Лешеньки температура спала, — сообщила она, подходя к столу. — Слава Богу, — кивнула мать и вновь погрузилась в бумаги. Пока девочка хлопотала у печи, малыш поднялся с кроватки и босыми ножками протопал к матери. — Ма-ма, пить… — Попроси сестричку, она тебе водички нальет. — Славный у тебя сынишка, — заметил председатель. — И в отца весь, вылитый! Рука женщины замерла в воздухе, и она медленно подняла глаза на Леонида Савельевича. — В кого? Что вы сказали? — Ты чего? Заработалась, небось? Говорю — сынок твой на отца похож, как две капли воды. — Да? Не замечала… А вот старший — вылитый отец, — тщательно подбирая слова, произнесла она. — Да ты присмотрись — этот скоро будет точь-в-точь как старший брат, а тот — весь в родителя.