Истории из жизни
MAX ·
Под ее тихий, спокойный голос сначала уснул Петя, а потом и Люда начала клевать носом. Накрыв детей одеялом, Линда смотрела на них и думала, что они вовсе не злые, просто их сердца отравлены материнской болью.
Утром она сварила на воде кашу, добавив сушеных ягод, собранных по окрестным полям. Дети проснулись и с удивлением смотрели на нее, хозяйничавшую на их кухне. Петя сразу принялся за еду.
— А сегодня сказку расскажешь? — спросил он, глядя на нее своими ясными глазами.
— Вот мама приедет, она тебе задаст, — набросилась Люда на брата.
— За что? Мне понравилось, — испугался мальчик.
— Мама нам запретила с ней общаться. И ты, — повернулась она к Линде, — уходи отсюда.
— После завтрака, когда помою посуду, я уйду.
Люда с размаху швырнула свою металлическую миску на пол. Каша разлетелась по половицам, и девочка с сердитым видом выбежала из избы. Петя доел свою порцию, пока Линда убирала последствия скандала.
— Пойдешь со мной на работу? Ты с мамой ходил, я видела. А в обед я расскажу тебе новую сказку.
Мальчик кивнул и пошел за ней.
Вечером, вернувшись с Петей, Линда обнаружила, что каша из чугунка съедена. Голод — не тетка. Она сварила простой суп, накормила детей, снова принесла воды, настояла на умывании и рассказывала сказки. Люда ворчала, но уже без прежней злобы.
На следующий день, вернувшись с мальчиком, Линда застала Люду за роем в ее нехитрых пожитках.
— Что ты ищешь?
— Ничего, — буркнула девочка.
— Скажи, может, я помогу. Не стесняйся спрашивать.
— Это дом моей мамы, и я здесь хозяйка! Книги ищу. Сама брату буду читать.
— А ты умеешь?
— Умею! Я уже во втором классе, учительница говорит, я способная, — с гордостью ответила Люда.
— Что ж, — Линда подошла к своему чемодану и достала книгу «Володя Ульянов». — Держи.
— Откуда у тебя такие книги? — удивилась та.
— А почему у меня не должно быть?
— Ну… Мама говорит, ты враг.
— Твоя мама ошибается. Садись, я расскажу тебе историю моей семьи.
И дети, затаив дыхание, слушали рассказ о прадеде-лекаре, о деде-хлеборобе, об отце-революционере. Когда Линда дошла до голодных тридцатых, по их щекам текли слезы.
— Вот как все было, — закончила она. — Людочка, почитай мне, как учительнице, интересно послушать.
Девочка начала читать. Слова давались ей нелегко, некоторые она читала по слогам.
— У тебя замечательно получается, — мягко сказала Линда.
— И я хочу научиться, — вступил Петя.
— Вот в школу пойдешь, и научишься, — проворчала сестра.
— Зачем же ждать? Я научу тебя сейчас, — улыбнулась Линда мальчику.
Вечер пролетел за книгами. Линда была счастлива — лед тронулся.
Через десять дней Зоя вернулась из города, бледная, исхудавшая, держась за бок.
— Кто позволил тебе подходить к моим детям? — ее голос был хриплым от слабости, но гнев в нем звучал явственно.
— Я не причинила им зла, Зоя. Спроси у них сама.
— Людка, Петька, быстро в дом! А с тобой я еще разберусь!
На следующий день Зоя молчала. Линда ожидала чего угодно — криков, скандала, но только не этого гробового молчания. Если бы она знала, что творилось в душе Зои! Та, войдя в дом, поразилась: полы вымыты, вещи разложены по местам, в печи теплилась каша, а на столе лежали картофельные лепешки под чистым полотенцем. Детская одежда была выстирана и аккуратно сложена. А дети наперебой рассказывали о своих успехах: Люда — о прочитанных книгах, Петя — о том, как он выводит буквы. И Зоя не могла не признать про себя — эта женщина присмотрела за ее детьми лучше, чем она могла ожидать.
Линда вышла к реке стирать свое платье. День был по-осеннему теплым. Развешивая белье, она краем глаза заметила Зою, сидевшую на крыльце и теребящую конец платка.
— Слушай, — вдруг раздался ее голос. — Муж у тебя есть?
— Нет, — Линда замерла. — Не успели пожениться. В июле забрали.
— И что с ним?
— Не знаю. И писать боюсь, как бы хуже не вышло.
Она вылила воду из таза и хотела уйти, но Зоя остановила ее.
— Подойди-ка сюда.
Линда медленно приблизилась.
