Публикация от 21 июля 2026

— Я с ними, конечно, беседы проводил, но молодые они, горячие. Солдаты отменные, а вот с дисциплиной, особенно в таком деле, беда. Мне доложили о сегодняшней стычке, что Федор с Сергеем из-за тебя чуть не подрались. Так вот, я, кажется, нашел единственно верное решение… — И какое же? Меня переведете в другую часть? Или их? — Вероника горько усмехнулась. — Вряд ли это поможет… — А вот если бы ты замужем была, их как рукой бы сняло. Вероника уставилась на командира в немом изумлении. — Это как же замужем? За кем, позвольте спросить? — Я бы сам не прочь, да я счастливо женат и детей имею. А вот Виктор Петрович тебе по душе? Вероника почувствовала, как по ее щекам разливается густой, пунцовый румянец. Конечно, он ей нравился. Больше того, она любила его. И он, должно быть, это заметил, раз уж до командира слухи дошли. Либо она сама как-то себя выдала взглядом, жестом. Семь месяцев в аду окружения позволили ей разглядеть в суровом хирурге совсем другого человека — преданного своему делу, держащего слово, честного, справедливого и до безумия смелого. Работая с ним плечом к плечу, она пыталась заглушить в себе это нарастающее чувство, но тщетно. И вот теперь командир завел этот странный, смущающий ее разговор… — Я все равно не понимаю вашей задумки. — А что тут мудрить. Я вызвал к себе Виктора Петровича, напрямую спросил, нравишься ли ты ему, он кивнул. Вот я и решил к тебе заглянуть, все прояснить. Поженить вас хочу. — А он… согласен? — ее сердце забилось в груди, как пойманная птица. — Согласен. Ты же в курсе насчет нашей поварихи? Вероника не сдержала смешка. Еще бы, Марфа Игнатьевна так и вьется ужом вокруг Виктора Петровича, мечтая пригреть его на своих пышных телесах, и так настойчиво, что Вероника сама стала носить ему еду в палатку, лишь бы он лишний раз не сталкивался с назойливой женщиной. — Не часть, а какой-то балаган, — ворчал Завьялов. — Вместо того чтобы о враге думать, все о любви да о ухаживаниях. — Но жизнь-то продолжается, Андрей Павлович… И любовь, она ведь не спрашивает, где и когда ей появиться, — тихо, почти про себя, проговорила Вероника. — Короче говоря, я приказываю Виктору Петровичу и тебе вступить в законный брак и стать семьей. И оставаться верными этому приказу до конца! Так мы и с делом справимся, и с дурацкими проблемами. Вечером, на общем построении, Андрей Павлович торжественно объявил: — С сего числа санинструктора Веронику Степановну надлежит величать товарищем Викторовой! Как ваш командир, я оформил их брак по всей строгости военных законов! Сергей бросил на Веронику взгляд, полный ненависти и обиды, Федор с Петром приуныли, а повариха Марфа Игнатьевна, стоявшая поодаль, подошла к девушке, нарочито грубо толкнула ее плечом и громко, на всю площадь, процедила: — Что, и свадьбу с музыкой гулять будете? С пирогами да застольем? — Товарищ повариха, о какой свадьбе может идти речь? — холодно поправил очки Виктор Петрович. — Вы в своем уме? Гармошку с балалайкой раздобудьте, концерт устройте. Товарищ майор, разрешите пройти к раненым, у них дела поважнее. — Разрешаю. — Торопись, торопись, Викторушка, да силы побереги, а то на первую брачную ночь не останется, — язвительно бросила ему вслед Марфа Игнатьевна, подойдя к ведру и с силой пнув его ногой. — Ничего, пошумят да успокоятся. Зато теперь сможешь служить со спокойной душой, — ободряюще сказал командир. После этого странного «бракосочетания» жизнь и впрямь стала спокойнее. Марфа Игнатьевна смирилась и переключила свое внимание на сержанта Захара Петровича. Петр и Федор принялись ухаживать за новенькими санитарками. А Сергея, того самого, что с ненавистью смотрел на Веронику, через месяц не стало… В Викторе Петровиче словно уживались два разных человека. Во время боев и наступлений он был жестким, требовательным, бескомпромиссным командиром. Никаких поблажек, никаких скидок. Если в работе полевого госпиталя были недочеты, доставалось всем, включая Веронику. Он никогда не выделял ее, не делал для нее исключений. Все они были для