Публикация от 20 июля 2026

Мама Иру не любила, и Ира это прекрасно знала. Когда Ире было шесть лет, незнакомый дядя с золотым зубом предложил ей конфету. Вообще-то, мама говорила Ире, что брать сладости у незнакомцев нельзя, но эта была ее любимая «Ласточка», и Ира схватила конфету, крепко зажмурившись и ожидая грома небесного, как предвещала мама. Ничего не случилось. Дядя улыбнулся ей, легонько щелкнул по носу и велел слушаться маму. А Ира и так слушалась, иначе мама доставала скакалку и… Вот и в тот вечер мама без скакалки не обошлось. Мама нашла в кармане ее курточки смятый фантик от конфеты и принялась допрашивать, где Ира ее взяла. Врать матери – последнее дело, это Ира знала твердо. И все рассказала. Как мама кричала! Ира боялась, у нее перепонки лопнут. А уж сколько раз ей скакалкой досталось, думать страшно – хорошо, что Сашка заплакал, и мама бросилась к нему, тут же забыв про дочь. Мама Иру не любила, и Ира это прекрасно знала. При этом мама просто обожала своего второго ребенка – младшего брата Иры по имени Саша. Он был младше Иры на три года. Ира сначала тоже его любила – он был маленьким забавным карапузом. Но когда брат подрос, любить его стало очень сложно: почему-то Сашка получился именно таким, каких Ира терпеть не могла. — Мамочка, ты так вкусно готовишь, можно мне добавки? – елейным голоском спрашивал он. Мама готовила откровенно плохо – вечно то пустой капустный суп, то лапшу с майонезом. И Сашка сам потихоньку суп этот в унитаз выливал, Ира собственными глазами видела. Но мама ему верила: сразу расцветала, говорила, что он – ее единственная радость в этой треклятой жизни. И вечером сама решала за него математику или заставляла Иру это делать. И утром, когда они шли в школу, она будто бы незаметно пихала ему в карман деньги. А когда Ира у нее просила на школьные обеды, говорила, что денег нет – пусть она к папе обращается. Папа дома бывал редко. Он работал в милиции и все время был на задании. Пару раз Ира видела это задание – невысокая полненькая блондинка с напомаженными губами. Ее он водил в кафе и катал на такси, а если Ира просила у отца денег, называл дочь тунеядкой и велел показать дневник. И Ира перестала просить, потому что в дневнике вечно было красным красно, и уж мама никогда не забывала наказать ее как следует. Мама Иру не любила, и Ира это прекрасно знала. Когда Ира заикнулась о том, что после девятого класса поедет в Екатеринбург поступать на модельера, мать снова выпорола ее, хотя Ира была уже достаточно взрослой для этого – умела огрызаться и грозилась уйти из дома. Когда противный толстощекий Сашка ввалился в комнату и сказал: «Мамочка, успокойся, у тебя же больное сердце, тебе нельзя волноваться!», та оставила Иру в покое, но это Иру только разозлило. Тоже мне, защитник нашелся! В Екатеринбург она все равно уехала и в колледж поступила: украла у отца деньги из кошелька, оставила записку на кухонном столе. Оказалось, что про сердце мама не врала – после этого она попала в больницу, а отец приехал за Ирой, требуя вернуться домой. Ира не вернулась. В общежитии ей нравилось – тут все были другие, не такие унылые, как в ее школе, а свободные и творческие. Через полгода она научилась курить, шить себе потрясающие наряды из любой мало-мальски пригодной тряпки и разводить парней на деньги. А потом она встретила Юру. У него было бледное аристократичное лицо, тонкие, искусанные в кровь, губы и длинные пальцы, которые либо перебирали струны на гитаре, либо держали карандаш, которым Юра записывал свои стихи. Юру тоже не любила мама, и это их объединило – Ира нашла, наконец-то, родственную душу. Колледж Ира забросила. Целыми днями они зависали на квартире у Юры, которую снимал ему богатый отец, где слушали музыку, пели дуэтом Юрины песни и курили одну на двоих сигаретку. Ира была счастлива – ей больше не нужна была мама с ее нелюбовью, папа с его многочисленными любовницами, не нужна даже корочка об образовании, потому что Юра обещал ее содержать.