Публикация от 19 июля 2026

Сломанные цветы. Алена умирала и прекрасно знала об этом. Последние четыре года она часто лежала в этой больнице, и теперь, видимо, ложилась сюда в последний раз. Шанс был только один – если ей найдут донора костного мозга. Но донора все не было, а время ускользало словно дуновение ветра в знойный июльский день. Она присела на скамейку в больничном дворике, чтобы в последний раз насладится ласковыми солнечными лучами на своей коже. В ушах звенело, от яркого света слезились глаза. Ей хотелось пить, но она забыла воду. Из больничного корпуса вышел парень с пакетом в руках. Встав посредине двора, он растерянно озирался, потом заметил Алену и пошел в направлении скамейки. Подойдя, он неловко потоптался, сел на другой край, предварительно спросив: — Не помешаю? Алена покачала головой. Парень был чуть старше ее, какой-то смешной, с худыми длинными ногами, узко посаженными глазами и редкой бородкой. Старался выглядеть старше, чем есть, судя по его строгой белой рубашке и синим брюкам — это в такой-то жаркий день! На самой Алене было легкое желтое платье в цветочек. — Тоже навещать? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил. – Ну и вредная эта бабка! Какая ей разница, в какое время пускать? Алене стало приятно, что он не признал в ней такую же больную, как все, кто лежал в этом корпусе. И это при ее худобе, синяках под глазами и короткой стрижке под мальчика… Видимо, впервые сюда пришел. Алена заметила у него в пакете несколько упаковок с соком, и он, поймав ее взгляд широко улыбнулся и спросил: — Хочешь? Я для друга принес, не знаю, можно ли ему. Он не совсем друг – младший брат друга. А сам друг в армии. Представляешь, завалил сессию, и его забрали. Мы вместе на управление поступили. Слушая его рассказы из армии, я так хорошо учиться стал! – парень рассмеялся и спросил. – А ты где учишься? — Да школу только окончила, — ответила Алена, завороженная этим искренним смехом и такой детской непосредственностью, которой буквально лучился этот парень. — И куда поступаешь? Алена не знала, что сказать. Куда она поступает? Да никуда, так далеко она не планировала никогда. Да и учеба у нее последние годы была одним названием – училась она на индивидуальном, и большинство учителей ей оценки просто рисовали. Но она всегда мечтала быть дизайнером интерьеров, поэтому уверенно ляпнула: — На дизайнера. — Ух ты! Круто! А тебя как зовут? — Алена. -А меня Максим. Вообще, я ничего не понимаю в дизайне. Это, наверное, жутко интересно! Они проговорили почти час. Алена пила сок, предназначенный для какого-то чужого мальчика, смеялась шуткам Максима, не понимая, почему у нее так щекочет в груди. Никогда раньше она не чувствовала ничего подобного. — Ну что, вроде начались часы приема? – он глянул на огромные часы, которые нелепо смотрелись на его руке. – Идем? А ты к кому, кстати? Хорошо, что Максим задавал миллион вопросов, так что наполовину из них можно было особо не стараться отвечать. — Да к знакомой. — Дашь свой номер? Надо бы встретиться еще. Алена растерялась. Она очень-очень хотела еще поговорить с Максимом. Но не больнице, терпеть не могла, когда у людей вытягивалось лицо, когда они узнавали о ее болезни. Не нужно ей жалости. Ей нужен только донор. — Давай лучше ты свой, я сама тебе позвоню, — пообещала она. Максим достал из кармана какой-то потертый листок бумаги, вынул ручку из наплечной сумки, написал ряд цифр. — Только обязательно позвони! Мы с тобой еще столько всего не обсудили! Алена дождалась, когда он скроется, и пошла в свое отделение. Непонятное сладкое чувство в груди никак не проходило. Она тысячу раз перечитала его номер, вдыхая еле уловимый запах табака и стирального порошка. Позвонить? Или нет? И что она ему скажет? Три дня она не могла решиться, кусала обескровленные губы, вновь и вновь перечитывала записку, хотя знала уже номер наизусть. Наконец, решилась. — Ало? — Привет. Это я… Алена.