Публикация от 18 июля 2026

– Я, наверное, сейчас вас огорошу… – она глубоко вдохнула, как ныряльщик перед прыжком в неизвестные воды, и посмотрела на него упрямым, почти детским взглядом. Взглядом того, кто совершил проступок по мнению других, но сам не чувствует за собой вины. Она видела, что он ждёт пояснений, и, не отрывая своего испытующего взгляда, выпалила скороговоркой: – Я разведена, но мой бывший муж до сих пор приходит ко мне. Он надеется, что всё вернётся. На самом деле – нет, никогда. Но мне его искренне жаль, и я… не могу отказать ему в утешении. И в то же время у меня есть другой человек. Тот, кто для меня сейчас по-настоящему дорог, кто любит меня, заботится, с кем мне хорошо. И я его тоже люблю. Вот и получается, что я как бы незамужем и одновременно… замужем за двумя. Если это можно так назвать. Тишина стала густой, почти осязаемой. Майя почувствовала, как по щекам разливается предательский румянец. – А почему бы вам не выйти замуж за этого, нового человека? – осторожно, как бы ощупывая тонкий лёд, спросил старик. – Если вопрос слишком бесцеремонный, можете не отвечать. Она помолчала, раздумывая, как облечь сложную правду в слова, не ранящие слух. Но приукрашивать, хитрить или прятаться за красивыми фразами было не в её характере. – Ну, тогда же… всё… Тогда ведь уже конец, – выдохнула она. – Никого уже больше не будет. Врать я не умею, а жить в браке и изменять – жестоко и подло. Вы думаете, мне нравится эта двойственность, эта неопределённость? Я её разрешу. Обязательно. Вот вернусь домой и поставлю точку в отношениях с прошлым. Но замуж… Если выходишь замуж, надо жить честно. А если чувствуешь, что честно не получится – лучше повременить. А честно у меня не получится. По крайней мере, сейчас. Одна актриса, очень мудрая, говорила: «Семья заменяет человеку всё. Вот и выбирайте – всё или семья». Я пока выбираю «всё». Потому что если замуж – то это уже навсегда. Или, по крайней мере, на очень долгое «навсегда». Ты даёшь слово, ты обещаешь… и тогда вся остальная жизнь, весь огромный, шумный, манящий мир как будто отгораживается тяжёлым занавесом. Есть люди, которые, когда любовь проходит, начинают тайком искать утешения на стороне. Другие, заковав себя в цепи долга, хранят верность без чувства. Я не хочу никому лгать. Но я также не хочу хранить верность там, где нет любви. Я видела женщин, которые с гордостью несут крест верности нелюбимому мужу, ожидая за это какую-то небесную награду. А тому часто уже и не нужно – он её тоже не любит, и её жертва ему неинтересна. Лучше уж я сразу не надену это кольцо, чем буду жить такой жизнью. – Никогда не выйдете? – в его улыбке не было осуждения, лишь лёгкая, понимающая грусть. – Ну, может быть, когда-нибудь и выйду, – кивнула Майя. – Толстой когда-то сказал: «Только тот брак хорош, который непреодолим». Я пока такого непреодолимого чувства не встречала. Мне, знаете, хорошо и с ними, и… что греха таить… хорошо и самой по себе. Она искоса взглянула на него, проверяя, не считывает ли он в её словах цинизм, и поспешила добавить: – Вы, наверное, думаете, что я легкомысленная и ветреная. На самом деле, в моей жизни было не так уж много романов. До замужества – ни одного. После развода – три коротких увлечения. Сейчас – четвёртое. Для моей профессии, для того образа жизни, который я веду, это… не так много. Она смотрела на него честно и прямо, ища в его глазах понимания или хотя бы отсутствия презрения. – Надо же учитывать профессию, – продолжила она, видя, что он внимательно слушает. – Иные женщины под старость гордятся: «У меня был только один мужчина в жизни!» А что гордиться-то? Возможно, ей просто больше никто и не предлагал. Другая же могла отвергнуть десятки поклонников, но уступить чувству лишь несколько раз. Разве она менее достойна уважения? У неё были соблазны, искушения, и она с ними боролась. А те редкие случаи, когда она сдавалась… Может, это и была настоящая любовь? Но она будет корить себя, считая порочной, в то время как первая, не изведавшая искушения, будет считать себя