Публикация от 18 июля 2026

— Но как так? Почему у всех получается? Вы говорили, что после первого раза не получилось и это нормально. Сорок процентов только беременеют после первого раза. Но это третья процедура, а результата нет! Как же так! Алексей сидел молча, держа за руку жену. Он нервничал. В соседнем крыле клиники Светлана Петровна была на массаже, и уже подходило время её забирать. — Послушайте, – тихо начала врач. – Я всё понимаю. Для вас беременность – это мечта, но вы зациклены на этом. Постоянно находитесь в стрессе. И организм не в состоянии… — Конечно, я в стрессе! Мне приходится работать из дома, чтобы оплатить ужасно дорогое ЭКО! Ходить на процедуры, постоянно пить таблетки, которые убивают мой организм, ухаживать за свекровью и терпеть её заскоки. Это она не ест, то не ест, лекарства она не пьет! Да! Я хочу ребенка, может быть тогда мой муж будет уделять внимание не только матери, но и мне! Марина замолчала, сообразив, что сказала лишнего. Она схватила сумку и выскочила из кабинета, хлопнув дверью. — Извините, – шепнул Алексей. — Ничего, – отмахнулась врач. – У меня и не такие истерики закатывали. Все нормально. Алексей тихо вышел вслед за женой. Марина сидела на диванчике в зале ожидания. Она плакала, уткнувшись в ладони. Её тело содрогалось от рыданий. Она подняла красные и мокрые глаза на мужа и всхлипнула. — Прости меня… Прости… Я правда не хотела ничего говорить про твою маму. Просто я устала. Я устала смотреть, как человек умирает на глазах. Устала видеть одну полоску на тесте и отдавать баснословные деньги за очередную процедуру. Я просто больше не могу… — Если бы я мог, я сделал бы всё, чтобы помочь вам обеим, но это не в моих силах… — Я знаю, – сквозь слезы улыбнулась Марина. – И я понимаю. Несколько минут они сидели молча, взявшись за руки, затем Марина вскочила с места, поправила воротник рубашки и улыбнулась. — Идем. Светлана Петровна, наверняка, освободилась. Она не любит больницы. После них она долго грустит. … — У вашей мамы почти нет прогресса, – тихо произнес невысокий, седой старичок в круглых очках, когда Алексей попросил его рассказать про состоянии матери. Они отошли в сторону, чтобы Светлана Петровна не слышала. Марина осталась с ней. – Понимаете… Когда вы пришли ко мне, я был уверен, что она сможет восстановиться. Конечно, вероятность восстановления после инсульта очень маленькая, но у вашей мамы не было вредных привычек или хронических заболеваний. У неё были все шансы. — Но.. Ничего не происходит. Я и сам это вижу. — Мне кажется, дело в том, что она не хочет этого. Она сдалась. В её глазах нет запала, искры… Она словно не хочет жить… Алексей молча согласился. Он и сам это всё видел. Светлана Петровна похудела на пятнадцать килограмм, перестала быть похожей на себя. Постоянно сидела на одном месте и смотрела в окно. Она не читала книг, не смотрела телевизора, ни с кем не разговаривала. Только смотрела в окно. — У людей после инсульта могут быть нарушения поведения из-за поражения определенных участков мозга, – тихо добавил врач-старичок. – Но мне казалось, у вашей мамы это не должно так сильно проявиться. Когда вы приехали на первый прием, я не наблюдал ничего подобного. — Думаю, дело в другом, – тихо произнес Алексей. … — Леш, – произнесла Марина в трубку, – можешь отменить командировку? Светлана Петровна совсем плохой стала. Я боюсь, ты не успеешь… Ей было тяжело это произносить. Она знала, что для мужа значит его мама. Да и она сама с тяжелым сердцем смотрела на то, как свекровь, почти не двигаясь, лежит на диване. Раньше она смотрела в окно, иногда слушала музыку на пластинках, которые вместе с проигрывателем привезли из деревни – они достались от отца, он был учителем музыки. Но сейчас Светлана Петровна лежала, смотрела в одну точку и ничего не говорила. До еды она несколько дней почти не притрагивались. Единственно – пила молоко. Хотя раньше она часто говорила, что молоко совсем не как в деревне. Теперь она его пила…