Истории из жизни
MAX ·
Потому что эта фраза в суде стоит примерно как трёхкомнатная в центре.
Юрист, к которому меня отправил Серёга — Марина Викторовна, женщина с двумя разводами за плечами и взглядом снайпера — слушала записи и кивала.
— Шантаж. Угроза. Психологическое давление. Алён, у вас, между прочим, ещё и долги по алиментам у бывшего мужа. Я подаю иск. И параллельно — заявление в полицию по статье 163, вымогательство. Группой лиц по предварительному сговору. До семи лет, между прочим.
— А если они сунутся ко мне домой?
— А вот тогда, — Марина улыбнулась, — это уже статья 139. Незаконное проникновение в жилище. Особенно если с угрозами. Особенно ночью.
— То есть мне нужно, чтобы они пришли?
— Вам нужно, чтобы они пришли и наговорили глупостей. А вы будете записывать. И не открывайте дверь, пока они не наговорят достаточно.
Я ушла от неё с лёгким сердцем. Впервые за месяц.
И вот — три часа ночи. Понедельник. Я открываю дверь.
На пороге — Тамара Анатольевна в халате с розами (она в нём ещё в нулевых щеголяла), Ритка в пуховике поверх пижамы, и сам Витенька. Витенька стоит сзади, опустив глаза в пол. Молодец, Витенька. Зайчик.
— Гони деньги, тварь! — с порога заорала Тамара. — Триста тысяч! Витеньку посадят!
— Тамара Анатольевна, добрый вечер, — сказала я ровным голосом, чуть отступая в коридор (камера снимает их в полный рост, лица отлично видно). — Может, чаю?
— Какого тебе чаю?! Ритка, заходи!
Ритка шагнула через порог.
— Стоп, — я подняла руку. — Вы сейчас вошли в моё жилище без приглашения. Я прошу вас выйти.
— Ничего я не выйду! — Ритка нагло прошла в коридор. — Это братская квартира! Мы тут раньше тебя жили!
«Братская квартира». От бабушки. Моей бабушки. До свадьбы.
— Тамара Анатольевна, я повторяю последний раз: покиньте моё жилище.
— Ты ребёнка лишишься! — заорала свекровь. — Мы тебя такой матерью выставим, что у тебя дочку отнимут! У нас связи! У нас юрист знакомый! Триста тысяч — и мы про тебя забыли!
— То есть, — медленно произнесла я, — вы требуете с меня триста тысяч рублей. Под угрозой того, что вы попытаетесь лишить меня родительских прав. И при этом вы сейчас находитесь в моей квартире без моего разрешения. Я правильно поняла?
— Правильно! — крикнула Ритка. — И ещё в окно тебе кирпич прилетит, если не отдашь!
Витя в коридоре поднял голову.
— Рит, ты чего...
— Заткнись, Витька! — рявкнула Тамара. — Из-за тебя всё!
Я посмотрела на бывшего мужа. На человека, с которым прожила семь лет. От которого у меня дочь. И поняла, что не чувствую ничего. Вообще. Как будто смотрю на чужого мужика в маршрутке.
— Витя, — сказала я. — Ты тоже считаешь, что я должна отдать триста тысяч?
Он молчал.
— Витя.
— Алён, ну... ну а как иначе-то... — пробормотал он. — Они же правы, ты квартиру получила, тебе несложно...
— Понятно.
Я достала телефон. Открыла приложение.
— Уважаемые. Вся ваша вечерняя речь записана. У меня дома три камеры и микрофон. Запись идёт в облако в реальном времени. Параллельно у моего юриста уже лежит готовое заявление в полицию о вымогательстве. Группой лиц. По предварительному сговору. Статья 163, часть вторая. До семи лет лишения свободы. Сейчас я нажму одну кнопку — и через двадцать минут к нам приедут.
Тамара побелела. Прямо как занавеска у меня на кухне.
— Ты блефуешь.
Я повернула телефон экраном к ней. На экране — она сама. В халате с розами. С открытым ртом. И подпись внизу: «REC 03:14».
— Витенька, — ласково сказала я. — А ты, между прочим, должен мне за полтора года алиментов двести восемьдесят шесть тысяч рублей. По решению суда, если ты вдруг забыл. Так что если кому и нести триста тысяч — то тебе мне, а не наоборот.
— Алён... — он шагнул ко мне. — Слушай, давай по-человечески...
— По-человечески было полтора года назад. Когда твоя дочь болела гриппом, а ты не нашёл денег на «Нурофен».
Ритка попыталась проскользнуть мимо меня в комнату — не знаю, зачем. Видимо, чисто инстинктивно: где-то же должны лежать деньги. Я её аккуратно остановила плечом.
