– Мам, – сказал он потом удивлённо, – а у тебя тут жизнь кипит.
Надежда только улыбнулась.
Да, жизнь. Такая, которую особенно ценишь, когда уже почти перестал её ждать.
А вечером Гром подошёл к Семёну Аркадьевичу, потом к Надежде и тяжело улёгся между ними, положив морду ей на тапок, а лапу – на хозяйскую ногу, будто сам подвёл итог всему пережитому.
Семён Аркадьевич погладил его и негромко сказал:
– Верный… оказался умнее всех нас.
Надежда посмотрела на седую собачью морду, на спокойные глаза, на человека, которого пёс буквально выждал из беды, и подумала: наверное, именно так и выглядит настоящая преданность.