Истории из жизни
MAX ·
Гром выл тогда так, что тётя Шура, консьержка, потом весь день крестилась. На следующий день приехал племянник хозяина, Игорь. Долго таскал коробки, менял замок и всем говорил одно и то же:
– Дядя умер. Я теперь здесь хозяйственными вопросами занимаюсь.
Ни поминок, ни прощания никто в доме не видел. Но мало ли что бывает. Надежда тогда не придала значения. Своих забот хватало.
В сорок восемь лет она жила одна, работала в районной библиотеке, сына давно отпустила в Петербург, а после развода научилась не задавать лишних вопросов. Так легче.
Но сейчас лишний вопрос сам лёг у её дверей.
– Ты как сюда попал? – тихо спросила она.
Гром медленно поднялся, подошёл к двери квартиры хозяина и сел к ней боком. Потом посмотрел на Надежду. В этом взгляде было такое упрямое ожидание, что у неё защемило в груди.
– Он ждёт, – прошептала она.
Из лифта как раз вышла тётя Шура с авоськой.
– Ой, батюшки, нашёлся! – всплеснула она руками. – А мне вчера соседка из третьего сказала, будто Игорёк этого пса куда-то увёз.
– Увёз, значит, плохо увёз, – сухо ответила Надежда.
Она вынесла миску воды. Гром выпил жадно, а к колбасе не притронулся. Опять сел у двери.
День прошёл, потом второй.
Надежда возвращалась с работы и каждый раз видела одно и то же: чёрный пёс на коврике, голова на лапах, взгляд в одну точку. Иногда он спускался во двор, делал свои дела и снова возвращался на этаж.
Ночью Надежда подкладывала ему старое шерстяное одеяло. Он терпеливо позволял укрыть себя, но стоило ей уйти – передвигал это одеяло так, чтобы оно лежало прямо у двери хозяина.
На третий день в подъезд вошёл Игорь. С ним была женщина в светлой шубе и мужчина с папкой.
– Вот квартира, – бодро говорил Игорь. – Район хороший, дом тёплый. После косметики вообще улетит быстро.
Надежда как раз выходила из своей квартиры. Резко распахнула дверь.
– Какая квартира улетит?
Игорь вздрогнул, но сразу натянул улыбку.
– А, соседка. Да вот, приводим жильё в порядок. Наследственные дела.
– После смерти дяди неделя прошла.
– И что?
– И то, что вы уже покупателей водите.
– А вам какое дело?
В этот момент Гром встал. Не бросился, не залаял. Просто молча подошёл и стал между Игорем и дверью.
Зубы он не показывал, но было в нём что-то такое, отчего женщина в шубе мгновенно отступила на ступеньку назад.
– Уберите собаку! – взвизгнула она.
– Это не моя собака, – пожал плечами Игорь. – Бродячая.
Надежда посмотрела на него так, что он отвёл глаза первым.
Покупатели ушли быстро. Игорь выругался и зашагал к лифту.
– Долго он тут не просидит, – процедил он. – Ещё пара дней, и отлов заберёт.
– Не смейте, – тихо сказала Надежда.
– И что вы мне сделаете?
Она не ответила. Но впервые за много лет почувствовала не усталость, а злость. Чистую, ясную. Такую, от которой хочется не плакать, а действовать.
Вечером она села рядом с Громом прямо на холодный пол площадки.
– Если твой хозяин умер, почему мне всё это не нравится? – спросила она.
Гром медленно повернул голову и положил тяжёлую морду ей на колени.
Надежда замерла. Потом осторожно погладила его между ушами.
– Ладно, – выдохнула она. – Будем разбираться.
На следующий день она спустилась к тёте Шуре.
– Вы ведь всё видите. Скажите честно, что тогда было?
Консьержка сняла очки, протёрла их фартуком и задумалась.
– Скорую помню. Игоря помню. А вот гроба не было. И людей никаких не было. Только через два дня какая-то машина приехала, он коробки погрузил и всё. Я ещё удивилась. Семён Аркадьевич человек заметный был. У нас бы весь дом вышел проводить.
– А документы он какие-нибудь носил?
– Папку какую-то носил. И всё повторял по телефону: «Надо успеть, пока он не пришёл в себя». Я думала, это про похороны что-то.
Надежда почувствовала, как по спине прошёл холодок.
– Пока кто не пришёл в себя?
Тётя Шура ахнула и перекрестилась.
– Да ну нет… Неужели живой?
В тот же вечер случилось ещё одно странное.
