Истории из жизни
MAX ·
Утром, с тёмными кругами под глазами, она отправилась в милицию. Её выслушали с безразличной учтивостью и отказались принимать заявление: «Ждите трое суток, гражданочка. Мужчины иногда загуливают». Но уже на следующий день бумагу приняли без промедления: люди Романа обнаружили фуру Марка неподалёку от дальнего поворота, в ста восьмидесяти километрах от города. Совсем чуть-чуть он не доехал. Кабина была пуста, грузовой отсек — чист. Ни следов борьбы, ни намёка на то, куда исчез водитель.
Об этом Роман сообщил лично, ворвавшись в её дом на рассвете понедельника. Его лицо было искажено не беспокойством, а холодной, сдерживаемой яростью.
— Груз исчез! Ты понимаешь масштаб? Понимаешь вообще?
— Какой груз? Пропал человек! Марк пропал! — её собственный голос прозвучал тонко и испуганно.
— У меня будут огромные проблемы, — сквозь зубы прошипел он, сжимая виски пальцами так, что костяшки побелели.
— А вдруг его… — она не смогла договорить, слезы подступили к глазам.
Роман медленно поднял на неё взгляд, и в его глазах что-то щёлкнуло, будто нашлась простая разгадка сложной задачи.
— А вот какая мысль… Не сбежал ли твой супруг с моими деньгами?
— Как ты смеешь такое говорить!
— О, ещё как смею. Понимаешь, в чём дело… До Уфы его сопровождала другая машина. Дальше он ехал один, но был вооружён — на всякий случай. Если бы на него напали, мог бы дать отпор…
— Почему сопровождение только до Уфы, если груз такой ценный? — в её голове, отягощённой страхом, зазвучал трезвый, холодный внутренний голос. Что-то здесь было нечисто.
— Чтобы лишнего внимания не привлекать. С ним был паренёк один, Васькой зовут. Его тоже ищем. — В этот момент зазвонил телефон Романа. Он ответил, не отводя взгляда от Веры, и с каждой секундой его лицо становилось всё жестче, желваки на скулах запрыгали, а в глазах вспыхнула настоящая ярость. — Всё ясно.
Он отключил аппарат и долго, молча, смотрел на неё, будто взвешивая что-то. Затем приблизился вплотную, и его шёпот обжёг её лицо холодом:
— Теперь я уверен. Твой муж меня ограбил. Васька нашёлся. Говорит, остановились на заправке под Уфой. Пока он отлучился, твой Марк завёл машину и умчался, бросив напарника. После этого будешь утверждать, что он ни при чём?
Вера стояла, ловя ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег. Мир вокруг поплыл, потерял чёткость. Она не верила. Не могла поверить.
— А может, это ты врёшь? Может, это ты всё подстроил?
Роман рванулся вперёд, его крик оглушил тишину квартиры:
— Ты думай, что болтаешь! Я на колоссальную сумму попадаю! Слушай сюда — если твой беглец в течение двух недель не вернёт деньги и не явится с повинной, долг отдавать будешь ты.
— Откуда у меня такие деньги? Мы копили на машину, почти собрали… Это всё, что есть.
— Ты не осознаёшь? Этот груз стоит дороже, чем вся ваша квартира.
— Покажи накладные, — потребовала она, собирая всю волю в кулак.
— Ты и вправду того… — он постучал пальцем у своего виска. — Думаешь, такой товар проходит по официальным бумагам? Это не наш случай.
— Почему я должна тебе верить?
— Придётся, — он развёл руками в мнимой беспомощности. — Выбора у тебя нет. Или отдаёшь деньги и квартиру, или… Пожалеешь, что родилась на свет. И не вздумай бежать в милицию — у меня везде есть люди.
Оставшись одна, Вера опустилась на пол, обхватив колени руками. Нет, Марк не мог так поступить. Не мог продать груз и сбежать. Он не бросил бы её, особенно сейчас, когда неделю назад они, смеясь и плача от счастья, узнали, что станут родителями. Он мечтал о сыне, строил планы… Нет, с ним определённо что-то случилось.
Через три дня, получив очередное устрашающее напоминание от Романа, она поехала к свекрови, Татьяне Сергеевне. Жалость к пожилой женщине, переживавшей, пожалуй, ещё сильнее её, перемешалась с отчаянием. Материнское сердце чутко к беде.
