Истории из жизни
MAX ·
гарантий с первого раза. Времени на эксперименты у вас нет. Кстати, почему раньше не рассматривали ЭКО?
— Муж был против. Говорил, это неестественно…
— Ну да, неестественно, — врач раздраженно провел рукой по лицу. — А вот жить с чувством чужой и собственной вины — это естественно. Год — это ваш лимит. Не теряйте времени.
Выйдя из кабинета, Вера долго стояла в пустом коридоре, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна. В душе бушевал ураган из стыда, гнева и отчаяния. Кто виноват? Она сама. Она позволила другим писать сценарий своей жизни. Она закопала свою волю под слоем послушания и ложного чувства долга.
Вернувшись домой под вечер, она чувствовала себя другой. Тихая, покорная Вероника осталась в прошлом. После ужина, попросив Виктора и Лидию Ильиничну остаться, она начала без предисловий:
— Виктор, тебе необходимо пройти медицинское обследование. Врач считает, что причина нашей бездетности, скорее всего, в тебе.
— Деточка, не стоит делать таких скоропалительных выводов, — тут же встрепенулась свекровь. — Виктор всегда был крепким, здоровым мужчиной.
— А я так не думаю. Виктор, пожалуйста. Это важно. Врач сказал, что я могу иметь детей. Но у меня мало времени — год, не больше. Иначе — серьезные проблемы со здоровьем, возможно, даже рак.
Лицо Виктора стало серьезным. Он взял руку жены.
— Хорошо, солнышко. Завтра же пойдем в клинику вместе.
— Да, еще… Врач просил взять твою детскую медицинскую карту. Она же сохранилась, Лидия Ильинична?
Свекровь, всегда такая уверенная и прямая, вдруг страшно побледнела. Она опустила глаза и кивнула, не в силах вымолвить ни слова.
— Лидия Ильинична, что случилось? — насторожилась Вера.
— Мама, что с тобой? — Виктор присел рядом, пытаясь поймать ее взгляд.
— Простите меня… Простите, ради Бога, — голос женщины прерывался. — Не надо Виктору никуда ходить… Не тратьте время… Я молчала… У меня были причины…
— Какие причины? — голос Виктора стал твердым. — Что ты скрываешь?
— В детстве… Ты тяжело болел свинкой. Были осложнения. Именно это… лишило тебя возможности иметь детей.
В комнате стало так тихо, что было слышно, как за окном шуршит листьями ночной ветер.
— Почему ты молчала все эти годы? — прошептал Виктор.
— Да, Лидия Ильинична! — Вера встала, и ее голос зазвенел, как натянутая струна. — Вы называли меня пустой, терзали душу рассказами о чужих внуках, зная, что проблема не во мне! Зачем? Почему вы не сказали ничего хотя бы последние шесть лет, когда я уже отчаялась?
Старая женщина сжала руки в кулаки, ее костяшки побелели.
— Потому что… потому что ты — идеальная жена для моего сына. Я боялась, что узнав правду, ты уйдешь! А он приведет другую, которая будет тебе полной противоположностью — ленивой, грубой, алчной… И детей у них все равно не будет! Нет! Другой невестки я не хотела! Я хотела, чтобы ты осталась!
— Вам нужна была не невестка, а безропотная служанка, — с горечью произнесла Вера.
— Неправда! Я тебя искренне полюбила! И боялась потерять. Лгала, чтобы ты считала виноватой себя. «Пустой» называла… чтобы ты ни на минуту не забывала, что твое место здесь, с нами. Простите меня… — Слезы, редкие и горькие, потекли по ее морщинистым щекам.
Вера вышла из гостиной, не в силах больше смотреть на это лицо, искаженное страхом и упрямством. Она поднялась в свою спальню, где в окно смотрел молодой месяц. В голове звенело: «Что делать? Любить Виктора она не перестала, но впереди маячила реальная угроза ее жизни, ее будущему».
Спустя время в дверь постучали.
— Верушка, впусти. Пожалуйста, давай поговорим.
Виктор стоял на пороге, его лицо было серым от усталости и потрясения.
— Вера, нам нужно решить, как жить дальше.
— Ты хочешь, чтобы я ушла? Ты имеешь на это право… Ты имеешь право на семью, на детей.
— Я не хочу терять тебя! — он схватил ее руки. — Прости меня за мою слепоту, за то, что слушал мать больше, чем тебя.
— Ты не виноват. Ты доверял ей, как и я.
