Публикация от 13 июля 2026

Прошло много лет. Фабрики деда работают до сих пор. На главных воротах вырезано его имя — Богдан Сторожук — и я никогда, ни за какие деньги не продам его чужим людям. Мирослав дожил до глубокой старости и умер в своей постели, окруженный моей семьей, которую он, по сути, когда-то создал одним звонком по телефону в заснеженном лесу. Мама была рядом до самого конца — свои последние годы она провела недалеко от меня, нянчила моих детей и наконец простила себя, что было для нее труднее всего. Соломия выучилась на невролога. Она сказала однажды, что выбрала эту профессию из-за меня — из-за мальчика, у которого «была буря в голове». Теперь она берет за руку чужих испуганных детей и говорит им то, что когда-то говорил мне дед: бури проходят, а ты остаешься. А отец умер один, через несколько лет после похорон деда, в клинике, которую я оплачивал до последнего дня. Я не пришел на его похороны. Но я оплатил и их. Не из любви и не из ненависти — просто чтобы закрыть эту дверь спокойно, а не хлопнуть ею. У меня до сих пор хранится тот медведь. Продавленный бок, вытертая шерсть, лапа, за которую я держался, теряя сознание в снегу. Мои собственные дети играли с ним, а теперь он сидит на полке в моем кабинете, напротив ворот с именем деда. Иногда я смотрю на него и думаю о той поляне. Отец был прав в одном. Из тех лесов я так и не вышел прежним. Я вышел из них другим человеком — тем, кого нашли в снегу и взяли за руку. И всю оставшуюся жизнь я делал только одно: искал в снегу других и не проезжал мимо. Потому что кто-то однажды не проехал мимо меня.