Истории из жизни
MAX ·
В новой школе жизнь постепенно наладилась. Элиана не появлялась, не беспокоила. Страх отступил, сменившись облегчением, а потом и забывчивостью. Прошло почти два года. У Виктора Сергеевича появилась девушка, Анна, учительница младших классов из его же школы. Скоро все узнали о свадьбе. Директор, человек душевный, разрешил сыграть её прямо в школьном спортзале — шли каникулы, учеников не было. Коллеги с энтузиазмом взялись за подготовку: украсили зал гирляндами и шарами, накрыли длинный, ломящийся от яств стол.
Торжество только начиналось. Жених и невеста, сияющие, принимали поздравления. Ещё не прозвучал первый тост, как дверь в спортзал с шумом распахнулась. На пороге стояла она. Повзрослевшая, расцветшая невероятной, почти болезненной красотой. С плеч её соскользнула яркая, шитая золотом накидка, и все ахнули: на девушке было ослепительное белое подвенечное платье, струящееся, как молоко.
Виктор Сергеевич замер, узнав в этой богине ту самую девочку-тюльпан. Но мысли его были парализованы ужасом. Элиана стремительно пересекла зал и, не говоря ни слова, сильной рукой рванула Анну со стула.
— Это не твоё место! Оно моё, по праву и по обещанию! Я не уступлю его никому, а тем более такой бледной, безвольной кукле! Он мой! Только мой!
В зале повисла гробовая тишина, а затем мужчины бросились её усмирять. Но она, словно дикая кошка, отпрыгнула на стол и принялась ногами сбрасывать на пол салаты, закуски, десерты. В считанные секунды всё превратилось в месиво, а попытки схватить её оборачивались новыми пятнами на одежде гостей. Анна, в слезах, убежала. Элиану скрутили лишь с помощью вызванной полиции.
Праздник был безнадёжно испорчен. Виктор Сергеевич нашёл Анну в её кабинете, в халате уборщицы, плачущую, жалкую, несчастную. В его памяти стоял другой образ: беснующийся, полный дикой энергии и жизни, затмевавший всё вокруг. Он уговаривал, извинялся, говорил, что свадьба не важна, важна их жизнь вместе.
— Уйди! Ты опозорил меня навсегда! Не будет ни свадьбы, ни жизни! — рыдала она.
Уговорить её помогли подруги. На следующий день они всё же уехали в Крым, в свадебное путешествие, но тень происшествия летела за ними чёрной птицей.
Элиану в участке долго не держали — она была несовершеннолетней. До восемнадцати оставалось полгода. Ограничились крупным штрафом, который Марга заплатила, не моргнув глазом, достав из потаённого места толстую пачку купюр. Дело приостановили, сказав, что если пострадавшие захотят, его возобновят.
Медовый месяц Виктора и Анны был отравлен подозрениями и слезами. Она не верила, что между ним и той девчонкой ничего не было. Они вернулись порознь, Анна — раньше, и сразу же подала заявление на увольнение и уехала к родным. Её отъезд, внезапный и молчаливый, стал для Виктора последним ударом.
Вернувшись в школу один, он погрузился в апатию. Уроки стали блеклыми, ученики — безликой массой. Коллеги смотрели на него с жалостью или осуждением. «Всё из-за этой несносной девчонки! — думал он с горечью. — Как она посмела вломиться в мою жизнь и всё сломать?» А в следующее мгновение перед глазами вставал её образ: прекрасный, неистовый, живой. «Но как же она хороша…»
Его вызвали к следователю — решать вопрос о возобновлении дела. И Виктор Сергеевич, к собственному удивлению, сказал:
— Нет претензий. Она была слишком юна, не отдавала отчёта. Инцидент исчерпан.
И, выходя из здания, поймал себя на мысли, что вовсе не против был бы увидеть её снова. Просто увидеть.
Но её не было. Шли месяцы, затем год. Он узнал от случайной знакомой из старой школы, что Элиана уехала в столицу и, о чудо, поступила в ГИТИС. Марга куда-то исчезла вскоре после отъезда внучки. Эта новость одновременно обрадовала и опечалила его. Он мысленно следил за ней, представляя, как она сияет на сцене.
