Истории из жизни
MAX ·
— Подожди, — Илья потёр лоб. — Она пришла ко мне сегодня с рассказом о голодных детях. О том, что на коммуналку не хватает. А через четыре дня они летят в Турцию? В пятизвёздочный отель?
— Именно, — Настя кивнула. — И это ещё не всё. Я покопалась в открытых данных. Вадим три месяца назад купил машину. Не новую, но за семьсот тысяч. Вот объявление, вот его комментарий под постом в автомобильном чате: «Забрал ласточку, обмыли с пацанами».
— Семьсот тысяч на машину, — Кира произнесла медленно. — Сто двадцать на диван. Турция на четверых — это минимум триста. И они пришли к нам просить двести пятьдесят, потому что «дети голодные».
— Кирка, я думаю, они вас просто доили, — Настя закрыла планшет. — Систематически. Марина давила на жалость, получала деньги, а жила при этом не хуже вашего. Может, и лучше.
Илья молчал. Долго. Потом достал телефон, набрал номер матери. Включил громкую связь.
— Галина Петровна, здравствуйте, — Кира заговорила первой, прежде чем Илья успел открыть рот. — У нас сегодня была Марина с Вадимом. Требовали двести пятьдесят тысяч. Говорили, что дети голодают.
— Ну и что? — голос свекрови был сухим. — Маринка трудно живёт. Вы могли бы помочь.
— Галина Петровна, — Кира продолжила тем же ровным тоном. — Через четыре дня Марина с Вадимом летят в Турцию. Пятизвёздочный отель. Десять дней. Вы об этом знали?
Пауза. Долгая, тяжёлая.
— Что? — голос изменился. — Какая Турция?
— Вот такая, — Илья взял трубку. — Бронирование на имя Вадима. Плюс машина за семьсот тысяч три месяца назад. Плюс итальянский диван. И при этом она приходит ко мне и рассказывает, что дети голодные. А ты ей веришь и давишь на меня.
— Я… я не знала, — Галина Петровна запнулась. — Маринка мне говорила, что еле сводят концы с концами. Что Вадим без работы сидел…
— Вадим сидел без работы и купил машину за семьсот тысяч, — Илья произнёс это без злости, с холодным спокойствием. — Удобная версия. Вы все — ты, тётя Тамара, Маринка — три года использовали меня как кошелёк. А когда я посмел поехать в отпуск с женой, на который мы полтора года копили, мне устроили публичную порку. Это больше не повторится.
— Илюша, подожди…
— Нет, не подожду, — Илья не повысил голос, но каждое слово ложилось, как кирпич в стену. — Я не перекладываю это на «потом» и на «разберёмся». Я решаю сейчас. Маринка и Вадим мне больше не звонят. Тётя Тамара — тоже. Если хочешь общаться со мной — общайся. Но без посредников и без ультиматумов. Если они взяли кредит на красивую жизнь, их проблемы, если ты даешь им деньги, твои проблемы, но не мои.
Он сбросил звонок. Настя тихо убрала планшет.
— Спасибо, Насть, — Кира обняла подругу. — Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала.
— Представляю, — Настя улыбнулась. — Я тебя десять лет знаю. Ты заслуживаешь нормальной жизни, а не вот этого цирка.
Настя ушла. Илья и Кира остались одни. Чемоданы всё ещё стояли в прихожей, нетронутые.
— Знаешь, что самое страшное? — Илья повернулся к Кире. — Я ведь почти поверил. Сегодня, когда Маринка начала говорить про детей. Почти полез за кошельком.
— Я знаю, — Кира кивнула. — Ты добрый. Они этим пользовались.
— Больше не воспользуются, — Илья взял чемодан и понёс в комнату.
Через два часа Марине позвонила Галина Петровна. Разговор длился сорок минут. Кира этого не слышала, но Илье потом мать перезвонила сама.
— Маринка призналась, — голос Галины Петровны был тихим, надтреснутым. — И про Турцию, и про машину. Она сказала, что думала — ты всё равно не узнаешь. Что ей «просто обидно», что у тебя всё хорошо. Илюша, прости меня. Я не разобралась, а давила. У них и правда кредиты, огромные.
— Я слышу тебя, — Илья ответил коротко. — Но извинения нужны не мне. Они нужны Кире. Она три года терпела.
Галина Петровна замолчала. Потом сказала:
— Я ей позвоню.
