Истории из жизни
MAX ·
На четвертом курсе института Марьяна встретила другого. Хорошего, доброго, надежного человека. Полюбила его тихой, спокойной любовью, которая строится на уважении, общих целях и взаимной поддержке. Вышла замуж. Вырастили они с мужем двоих детей — мальчика и девочку. Живут душа в душу, как говорится, деля пополам и радости, и заботы. Уже подрастают внуки, и в их глазах она иногда видит отсветы той самой, далекой, девчоночьей беззаботности.
Давно обзавелись семьями и ее деревенские подруги. Письма они друг другу уже не пишут — времена изменились. Их заменили быстрые сообщения в телефоне, короткие звонки, общение в социальных сетях. Новости теперь узнаются мгновенно, но как-то поверхностно, без той душевной глубины, что была в исписанных листочках в конвертах.
Иногда, совсем изредка, до нее долетают весточки о нем. Что Владимир тяжело болен, что давно и беспробудно пьет. Что у него двое взрослых сыновей, которые его не уважают. Что свою жену Тамару, ту самую, с которой когда-то женился «по залету», он частенько гоняет сгоряча, а потом ползает у нее в ногах, вымаливая прощение. Грустная, изломанная судьба. Словно он так и не нашел своего места под солнцем, оставшись вечным бунтарем против самого себя.
Марьяна слушает эти рассказы, и на ее лице не дрогнет ни один мускул. Лишь глубоко в глазах, там, куда не достает взгляд собеседника, на миг вспыхивает и гаснет какая-то далекая искорка — то ли жалости, то ли старой, давно перегоревшей боли. А потом она отворачивается к окну, за которым шумит листвой молодой клен, посаженный ею много лет назад, уже в своем городском дворе.
И кажется, что в его шелесте слышится эхо той далекой летней ночи, эхо песни, эхо первого, такого честного и такого горького, слова «люблю». Оно навсегда осталось там, в прошлом, под сенью другого клена, в деревне, которая теперь существует только в памяти. Как красивая, немного печальная сказка о девочке, которая на одно лето стала женщиной, и о мальчике, который навсегда остался для нее мальчишкой с гитарой и насмешливыми голубыми глазами. И в этой сказке нет ни правых, ни виноватых — есть только жизнь, неумолимая и мудрая, которая берет свое, оставляя нам на прощание лишь тихий шелест листьев и горько-сладкий вкус первой любви на губах.
