Публикация от 11 июля 2026

К тому времени, как в темноте вырисовались очертания родного дома, желание прогнать его у Марьяны растаяло, как утренний туман. Более того, ей стало интересно, а потом и как-то тепло и спокойно рядом с ним. Он ей понравился. По-настоящему. Не как лихой деревенский парень, а как человек — со своим, пусть и грубоватым, но искренним миром внутри. Они не пошли сразу же прощаться. Он расстелил на траве под старым, раскидистым кленом свой пиджак, и они сели, спиной к теплой от дня коре. Сидели почти до рассвета, и разговор тек легко и непринужденно. Он рассказывал о службе, о дальних краях, где ему довелось побывать, о своей мечте стать механиком, работать с мощными, умными машинами. Ничего лишнего он себе не позволил. Лишь когда с реки потянуло ночной прохладой, он обнял ее за плечи, притянул немного ближе, чтобы согреть. И в этом жесте не было ничего вызывающего или похабного — лишь забота. Расстались они уже на пороге, с обещанием встретиться завтра. А когда он, отойдя на несколько шагов, обернулся и улыбнулся той самой, первой, насмешливой улыбкой, сердце у нее екнуло от какого-то смутного предчувствия. Спала Марьяна в ту ночь плохо. В голове кружился вихрь противоречивых чувств: вспыхнувшая симпатия, остатки страха, стыд перед подругами и какое-то щемящее, сладкое предвкушение. Утром, как и предполагалось, ее забросали вопросами. — Ну что, как твой «Мох»? Не съел по дороге? — ехидно спросила темноволосая Светлана. — Мы так переживали! Он же опасный! — добавила вторая. — Ничего страшного не случилось, — отмахнулась Марьяна. — Он просто проводил. — Просто проводил? До утра? — не унималась Надежда, самая проницательная из них. В ее глазах читалось беспокойство. — Иринка, гляди в оба. Слава-то о нем бежит далеко впереди. Он тебя опутает, не заметишь, как. Ты не первая, поверь. Марьяна лишь пожала плечами, делая вид, что все это ерунда. Но внутри уже теплился маленький, яркий огонек, который ей очень не хотелось гасить. Вечером они, как обычно, собрались в клуб. Слухи в деревне, как известно, разносятся быстрее ветра. Все уже знали, что вчера «Мох» провожал городскую гостью. Марьяна ловила на себе косые, оценивающие взгляды местных девушек, чувствовала их шепот за спиной. Ей было неловко и немного стыдно, словно она совершила что-то предосудительное. Владимира в клубе не было. Он не появился и к началу танцев, и к их середине, и даже когда музыка стала стихать, знаменуя скорый конец вечера. В душе у Марьяны боролись чувства: с одной стороны — облегчение, что не придется краснеть перед всеми, с другой — странная, глубокая обида и грусть. Он же обещал. Они договорились. Дорогу домой, после того как распрощались с подругами, ей, как самой дальней, приходилось идти одной. Этот путь всегда был испытанием на храбрость. Темнота за околицей была абсолютной, лишь редкие звезды слабо освещали пыльную дорогу. Со всех сторон доносились непонятные шорохи, крики ночных птиц. И каждый раз она бежала по этой тропинке, как загнанный зверь, с бешено колотящимся сердцем, думая лишь об одном — о спасительной щели света из-под теткиной двери. Так было и в этот раз. Она уже почти долетела до калитки, уже протянула дрожащую руку к скобе, как вдруг из-за угла дома раздался знакомый, низкий смех. И тот же голос, но теперь уже без тени насмешки, тихо, под гитару, которой раньше не было, пропел строчку из Высоцкого: — Чуть помедленнее, кони, чуть помедленнее… Он сидел на лавке у крыльца, обхватив колени руками. Увидев ее, запыхавшуюся, испуганную и удивленную, он встал, подошел и просто обнял. Крепко, по-мужски. — А что мне там, в клубе, делать? — прошептал он ей в волосы. — У меня теперь есть Марьянка. И она поняла. Поняла, что теперь у них есть тайна. Маленькая, личная, никому не принадлежащая, кроме них двоих. И что всем остальным в их вечерах нет никакого дела. Так и решили.