Публикация от 10 июля 2026

Третью женщину звали Кристиной. Представиться она не успела — в палату вошла нянечка, катящая скрипучую тележку с младенцами. Раздался хор тоненьких криков. Кристина поднялась, поправила шелковистый, уложенный в аккуратную причёску каштановый волос, и её движения были удивительно спокойными. Ей ребёнка не принесли. — Господи, неужели что-то случилось? — мелькнула леденящая душу мысль у Лидии. Спрашивать было неловко, страшно нарушить хрупкую атмосферу умиротворения, царившую вокруг двух других матерей. Она потянулась к дочери, ощутив, как маленькие пальцы инстинктивно сжимаются вокруг её указательного. Яна же, не скрывая любопытства, пристально смотрела на соседку, покачивая на руках своего крошечного сына. — А вам почему не принесли ребёночка? С ним что-то не так? — Нет. С мальчиком всё в порядке. Я от него отказалась, — прозвучало так же спокойно, как если бы она сообщала о погоде за окном. — Меня выпишут завтра. А ему, полагаю, найдут достойных родителей. На здоровых детей, рождённых женщинами в здравом уме, очередь. Своим решением я, вероятно, сделаю счастливой какую-нибудь бездетную пару. Тишина, воцарившаяся в палате, была густой и звонкой одновременно. Лидия и Яна переглянулись, не веря своим ушам. Кристина не выглядела потерянной или несчастной. Она была красивой, ухоженной, лет тридцати. На её руке поблёскивал тонкий золотой браслет, а халат, не казённый, а свой, из мягкой шерсти, говорил о благополучии. Её речь была гладкой, отточенной. Нянечка забрала детей. Чуть позже для Кристины принесли передачу. Это был не просто узелок с едой — это был символ другого мира, недоступного большинству в том декабре. Ароматная буженина, копчёная колбаса, яркие, будто невиданные, заморские фрукты, невесомые эклеры в коробочке. — Вижу ваше недоумение, — Кристина развернула пакет, не глядя на соседок. — Хоть ваше мнение и не имеет для меня особого значения, я могу объяснить. Беременность была незапланированной. Прерывать не стала — страшно, да и здоровье можно подорвать. Мы с мужем хотим детей, но позже, осознанно. Видите ли, мы получили визу на постоянное место жительства в Германию. Ждали её очень долго. А по иронии судьбы, её выдали только на нас и на нашего семилетнего сына. Откладывать отъезд нельзя — кто знает, когда представится следующий шанс? Программа может закрыться. Мы этнические немцы. Родители уже там. Квартиру здесь продали, покупатели ждут. Мы всё взвесили. Ребёнок стал бы непреодолимым препятствием. Мы приняли решение, которое считаем правильным. Её слова повисли в воздухе, холодные и отполированные, как льдины. — Нет, это… это в голове не укладывается, — наконец выдохнула Лидия, и щёки её залил румянец возмущения. — Как родной ребёнок может быть «препятствием»? Можно было отложить отъезд! Судя по всему, вы не голодаете. У нас с мужем тоже нежданная дочь. Время сейчас чёрное, безденежье, на работе задержки по полгода. Мне передач не носят — нечего нести. Но мы ни на секунду не думали отказываться. Тяжёлые времена ведь проходят. А человек остаётся. — А мы с Сергеем студенты, — тихо вступила Яна, не отрывая взгляда от спящего сына. — Живём у моей мамы, считаем каждую копейку. Я даже думала сначала… не оставлять. Но мама сказала «нет», и Сергей тоже. Он сейчас на разгрузке вагонов подрабатывает. Ничего. Мы справимся. Посмотрите, какой он хорошенький. — Что ж, плодите свою нищету на здоровье, — холодно бросила Кристина и взяла с тумбочки глянцевый журнал с иностранными буквами на обложке, демонстративно погрузившись в чтение. Больше разговора не получилось. Она предлагала им свои деликатесы, но обе отказались, и в этом отказе было не только горькое достоинство, но и стена, возведённая между двумя мирами, которые не могли и не хотели понять друг друга. На следующий день, после обхода, Кристину выписали. Собиралась она быстро и молча.