А через три дня Максиму пришло письмо от Людмилы Ивановны. Настоящее, бумажное, в конверте, опущенное в почтовый ящик. Он развернул лист и прочитал вслух: «Максим, я допустила ошибку. Не одну — много. Я считала тебя источником денег, а ты оказался человеком. Прости, если сможешь. Если нет — я пойму. Деньги я верну. Не знаю когда, но верну. Не ради тебя. Ради себя. Потому что с этим долгом я не могу смотреть на себя в зеркало. Людмила».
Вика слушала, прижав ладонь к губам. Потом тихо спросила:
— Ты ей поверишь?
Максим сложил письмо, убрал обратно в конверт. Подумал.
— Поверю, когда увижу. Слова — дёшево стоят. Особенно на бумаге.
— И что ты ответишь?
— Ничего. Пусть сначала вернёт. А потом поговорим.
Он налил себе чай, откусил кусок вчерашней шарлотки и подмигнул жене.
— Макс, ты невозможный человек.
— Я знаю. Поэтому ты за меня и вышла.
Вика засмеялась — по-настоящему, от сердца, без тени тревоги. И этот смех стоил дороже любых пятисот тысяч.
