Истории из жизни
MAX ·
— Я звоню маме. Она тебе объяснит.
— Звони.
Она нажала вызов, включила громкую связь. Людмила Ивановна ответила после второго гудка.
— Оленька?
— Мама, я у них. Максим отказывается. Говорит, что больше не даст ни копейки. Вика на его стороне.
— Дай мне его.
Максим взял телефон.
— Людмила Ивановна.
— Максим, я слышала, что ты наговорил моей дочери. Ты забываешься. Ты вошёл в нашу семью — изволь соответствовать.
— Соответствовать чему? Роли кошелька?
— Не грубите мне. Я вам в матери гожусь.
— У меня есть мать. Галина Петровна. И она никогда — слышите? — никогда не просила у Вики ни рубля. Хотя могла бы.
— Это её дело. А моё дело — благополучие моих детей. Обоих.
— Вот именно — ваших детей. Не моих. Я отвечаю за Вику. За вас и за Олю я не расписывался.
Тёща замолчала. Потом — голосом, от которого у Вики побежали мурашки:
— Максим, подумай хорошенько. Если ты сейчас откажешь — я заберу Вику. Я мать. Я имею влияние.
— Вика — взрослая женщина. Она сама решает, где ей быть и с кем.
— Вика! — голос Людмилы Ивановны из телефона стал пронзительным. — Вика, ты это слышишь? Твой муж отказывает твоей матери! Это нормально?!
Вика подошла к Максиму, забрала у него телефон и сказала — чётко, без дрожи, с абсолютной ясностью:
— Мама. Я слышу. Я выбираю Максима. И если ты не можешь это принять — это твоя проблема. Не моя. И жадность — это порок.
Она нажала отбой.
Оля стояла, разинув рот. Потом собралась и двинулась к выходу. Проходя мимо Максима, она с размаху толкнула его плечом. Максим качнулся, но устоял. А потом — одним быстрым, точным движением — схватил Олю за руку и развернул к себе лицом.
— Руки убери! — взвизгнула она.
Максим отпустил её руку и отвесил ей одну звонкую пощёчину. Не сильную, но точную. Оля замерла. Глаза стали огромными. Она стояла, держась за щёку, и не могла выговорить ни слова.
— Это за то, что ты толкнула меня в моём доме, — сказал Максим ровным голосом. — Больше не поднимай на меня руку. Никогда.
Оля попятилась. Потом развернулась и выбежала из квартиры. Дверь хлопнула так, что с полки упала книга.
Вика смотрела на мужа. В её глазах не было осуждения — только облегчение.
— Ты в порядке? — спросил Максим.
— Да.
*
Месяц спустя Галина Петровна позвонила Максиму.
— Сынок, у меня новости. Интересные.
— Слушаю, мам.
— Людмила Ивановна звонила мне. Представляешь? Плакала. Говорила, что Вика её бросила. Что ты всё разрушил. Что семья распалась.
— И что ты ей ответила?
— Я ответила, что семья не распалась. Семья — это Вика и ты. А то, что было у них — это не семья. Это предприятие, где дочери — инвестиция, а зять — актив.
— Жёстко.
— Зато честно. Но есть ещё кое-что. Людмила Ивановна, оказывается, те пятьсот тысяч вложила в ремонт съёмной квартиры куда переехала Оля. Договор был долгосрочный, но были нюансы. Ремонт не своей. Съёмной! Хозяин квартиры узнал, что она сделала ремонт без согласования, поднял арендную плату. Теперь она вынуждена съезжать, а ремонт — чужой.
Максим молчал. Потом коротко рассмеялся.
— Мам, ты это серьёзно?
— Абсолютно. И Оля, кстати, свои «курсы», на которые мать потратила часть денег — бросила через неделю. Деньги не вернули. Невозвратный взнос.
— Полмиллиона. Коту под хвост.
— Именно. А знаешь, что самое интересное? Людмила Ивановна попросила меня передать тебе, чтобы ты «помог ещё разок». Представляешь масштаб?
— Представляю. Ответ — нет.
— Я так и передала. Дословно.
Максим положил трубку и посмотрел на Вику, которая сидела рядом и слышала весь разговор.
— Макс…
— Не надо ничего говорить. Я знаю, о чём ты думаешь.
— Мне их жалко. И одновременно — нет.
— Это нормально. Ты любишь свою мать. Но любовь — это не значит позволять себя использовать. Ты можешь любить на расстоянии. И это тоже форма заботы.
Вика придвинулась к нему, положила голову ему на плечо. Он обнял её одной рукой.
