Истории из жизни
MAX ·
Квартира была светлая, с высокими потолками и большой кухней. Вика ходила из комнаты в комнату, трогала стены, заглядывала в шкафы. Оля плюхнулась на диван и тут же достала телефон. Людмила Ивановна сделала полный круг, вернулась в прихожую и одобрительно кивнула.
— Неплохо, Максим. Неплохо.
Это было её единственное слово за вечер. Максим посчитал это хорошим знаком.
Первая неделя семейной жизни пролетела как один день. Максим уходил рано, возвращался к семи. Вика встречала его ужином, улыбкой и рассказами о том, как она обустраивает их гнездо. Новые шторы, полочка для специй, коврик в ванную — мелочи, из которых складывается настоящий дом.
На восьмой день Максим оставил на комоде деньги — тридцать тысяч рублей.
— Вик, купи себе зимние сапоги. Через месяц холода, а ты ходишь в осенних ботинках.
— Спасибо, Макс. Сегодня же поеду.
Вечером он вернулся, заглянул в прихожую — новой обуви не было. Вика сидела на кухне, водя ложкой по тарелке с супом.
— Вик, а сапоги?
Она не подняла глаз. Ложка звякнула о край тарелки.
— Мама позвонила. Сказала, что ей срочно нужны деньги. Я… отдала.
— Тридцать тысяч?
— Да.
Максим сел напротив. Внутри поднималась волна — не злости, нет, скорее горечи. Он посмотрел на жену, увидел её покрасневшие глаза и понял: она сама себя уже отругала. Кричать не имело смысла.
— Вик, я не буду скандалить. Но давай договоримся: с этого дня я сам буду оплачивать твои покупки. Едем вместе в магазин — я плачу. Никаких наличных на комоде.
— Ты мне не доверяешь?
— Тебе — доверяю. Тёще — нет. И это не обида, Вик. Это защита. Наша с тобой.
Она кивнула. Потом тихо сказала:
— Мне стыдно. Она так умеет просить, что отказать невозможно. Голос такой жалобный, слова такие правильные… И ты понимаешь, что тебя используют, но руки уже отдают.
— Я знаю. Поэтому мы меняем правила.
Максим не злился на Вику. Он злился на ситуацию. На то, что взрослая женщина, мать двоих дочерей, не стесняется выпрашивать деньги у зятя через собственного ребёнка. Но он держал это в себе — пока.
На следующий день они поехали в торговый центр вдвоём. Максим оплатил сапоги — хорошие, тёплые, на натуральном меху. Вика примеряла их, и глаза у неё светились так, что он забыл обо всём плохом.
— Макс, спасибо тебе.
— За что? Ты моя жена. Это нормально.
Суббота началась солнечно. Вика предложила съездить в гипермаркет — ей нужно было новое платье для корпоратива, а Максиму давно приглянулись кроссовки в спортивном отделе. Оля напросилась с ними — сказала, что ей скучно дома.
— Ладно, пусть едет, — Максим пожал плечами. — Только, Вик, ты же помнишь наш уговор?
— Помню.
В гипермаркете они разделились. Максим за двадцать минут нашёл нужные кроссовки, примерил, оплатил и сел на лавочку у входа с пакетом в руках. Женщины пропали на час с лишним.
Наконец они появились — Вика с тремя вешалками, Оля с пятью. Глаза у свояченицы горели тем особенным огнём, который бывает у людей, нашедших чужой кошелёк.
У кассы Максим встал за Викой. Она выложила свои вещи: платье, блузку, лёгкий шарф. Кассир начал сканировать. И тут Оля, не говоря ни слова, положила поверх Викиных покупок свою стопку — юбку, два топа, кардиган и ремень.
— Оля, это что? — Максим посмотрел на свояченицу.
— Ну… я подумала, раз ты всё равно платишь…
— Я плачу за свою жену. Не за тебя.
— Максим, ну что тебе, жалко? — Оля скривила губы в обиженную гримасу. — Мы же родственники.
— Родственники — да. Но родственники — это не значит, что я обязан одевать всю семью. У тебя есть свои деньги?
— Немного есть.
— Тогда купи себе что-то одно. Я могу добавить тысячу-полторы, если не хватает. Но вот это, — он кивнул на стопку, — это перебор.
Оля побагровела. Вика стояла рядом, крепко вцепившись в ручку сумки. Кассир замер со сканером в руке, явно не понимая, что происходит.
— Ты серьёзно? — прошипела Оля. — Тысячу? Мне? Как подачку?
— Это не подачка. Это помощь. Разница — в отношении. Подачку просят на коленях. Помощь принимают с благодарностью.
