Истории из жизни
MAX ·
— Мам, ну какие вопросы? — Ксения искренне рассмеялась, словно мать сморозила невероятную глупость. — С вами, конечно! У них же здесь режим, садик, твои фирменные сырники. Для них ничего не изменится. А я вернусь обновленной, наполненной энергией, и мы обязательно сходим куда-нибудь все вместе. В зоопарк, например!
Она посмотрела на часы, ахнула и бросилась в коридор.
— Все, убегаю, у меня планерка в девять! Целую всех, люблю! Пап, не забудь Тёме машинку починить!
Хлопнула входная дверь. В квартире повисла тяжелая тишина, нарушаемая только чавканьем Матвея, который все-таки добрался до запретного мармелада.
Виктор посмотрел на жену. Анна Николаевна сидела, уставившись в одну точку. В ее груди что-то надломилось. Тонкая, изношенная нить, на которой держалось ее безграничное терпение, лопнула с оглушительным, неслышным для других звоном.
Пять лет. Пять лет дочь считала, что воспитание детей — это легко. Что достаточно прийти раз в неделю красивой, принести пакет дешевых сладостей, сфотографироваться с сыновьями для социальных сетей с подписью «Мои главные мотиваторы» и уехать строить свою лучшую жизнь. Пять лет дочь считала, что мать — это бесплатный, безотказный робот, не имеющий права на усталость, болезни и собственные желания.
Анна Николаевна подняла глаза на мужа. В них больше не было ни усталости, ни слез. Там горела ледяная, спокойная решимость.
— Витя, — ее голос прозвучал на удивление твердо и звонко. — Бери билеты. На следующую пятницу. Утренний рейс.
Губы Виктора тронула понимающая, теплая улыбка.
— Понял. Сделаю.
Следующая неделя прошла как в тумане, но это был туман целенаправленной, четкой работы. Днем Анна Николаевна, как обычно, занималась внуками, но как только они засыпали, в квартире начиналась тайная жизнь.
Они сортировали вещи. Взяли только самое необходимое, то, что дорого сердцу: старые фотографии, любимые чашки, несколько книг, теплые вещи. Все остальное методично упаковывалось в коробки, которые Виктор сносил в гараж. Риелтор прислал договор задатка, и деньги со счета благополучно перекочевали к продавцу их нового, пусть и небольшого, но собственного дома с верандой и старым яблоневым садом.
Ксения позвонила в среду вечером.
— Мамуль, привет! Как там мои зайчики? Слушай, я в пятницу прямо с утра заскочу, привезу их вещи на эти три недели, и сразу в аэропорт. Вылет в двенадцать.
— Хорошо, Ксюша. Приезжай, — спокойно ответила Анна Николаевна. Ей даже не пришлось притворяться, на душе было удивительно легко и пусто.
В четверг вечером Виктор пришел с работы с тортом. Он положил на стол два распечатанных электронных билета. В один конец.
— Вещи отправлены транспортной компанией. Завтра утром они заберут последнюю коробку. Мы свободны, Анюта, — сказал он, обнимая жену за плечи.
Они уложили внуков спать в последний раз. Анна долго сидела у их кроваток, слушая ровное дыхание. Она любила их. Любила безумно, до боли в сердце. Но она понимала: если она не сделает этот шаг сейчас, она просто умрет. Тихо угаснет на этой кухне, среди кастрюль и разбросанного конструктора. И главное, она оказывала медвежью услугу Ксении, поощряя ее инфантильность и безответственность. Детям нужна была мать. Настоящая, включенная в их жизнь, а не картинка из социальных сетей.
Утро пятницы выдалось солнечным. Мальчики сидели на ковре в гостиной, увлеченно собирая железную дорогу.
В девять утра в замке повернулся ключ. В квартиру ворвалась Ксения, волоча за собой огромный, ярко-желтый чемодан. На ней был стильный спортивный костюм, солнцезащитные очки сдвинуты на макушку.
— Привет всем! Я на секунду! Так, мам, вот пакет с их вещами. Там витамины, не забудь давать Матвею утром. Если что — звоните, хотя связи в горах может не быть. Все, я побежала, такси ждет!
Она развернулась к двери, но вдруг замерла, наткнувшись взглядом на два собранных чемодана, стоящих в коридоре. Рядом с ними стояли Анна Николаевна и Виктор. На них были куртки.
Ксения сдвинула очки на нос и непонимающе моргнула.
