Истории из жизни
MAX ·
Пять лет дочь считала, что я должна растить внуков, пока я не купила путевку в один конец
— Мам, что за бред? Какой переезд? У меня самолет через три часа! Вы что, с ума сошли? А дети с кем останутся?
***
Очередное утро в квартире Анны Николаевны началось не с мягкого света рассвета и аромата свежесваренного кофе, а с оглушительного грохота в коридоре. Шестилетний Артем и трехлетний Матвей не поделили пластиковый экскаватор.
Анна Николаевна, вздрогнув, открыла глаза. Спина ныла привычной, тягучей болью, словно ночью она разгружала вагоны. Она медленно спустила ноги с кровати, нащупала тапочки и поспешила на звуки надвигающейся катастрофы.
В коридоре царил хаос. Младший, Матвей, заливался пронзительным плачем, размазывая по пухлым щекам слезы, а старший, Артем, насупившись, сжимал в руках желтую игрушку. Вокруг валялись разбросанные детали конструктора, чьи-то носки и перевернутый ботинок.
— Тише, тише, мальчики! Дедушку разбудите! — зашипела Анна Николаевна, подхватывая младшего на руки. Трехлетний крепыш ощутимо оттянул руки вниз, поясница отозвалась острым спазмом. — Артем, ну ты же старший, уступи брату.
— Он первый начал! — буркнул Артем, но экскаватор бросил.
Она кое-как успокоила детей, развела их по разным углам кухни, выдала каждому по тарелке с кашей и без сил опустилась на табуретку. Часы на стене показывали половину седьмого утра. Впереди был еще один бесконечный день, состоящий из прогулок, стирки, готовки, криков, уговоров и бесконечной усталости. День, который ничем не отличался от сотен предыдущих.
Анна Николаевна перевела взгляд на свое отражение в темном стекле кухонного окна. Оттуда на нее смотрела пожилая, изможденная женщина с потухшим взглядом и седыми прядями, выбивающимися из наспех собранного пучка. А ведь ей было всего пятьдесят восемь.
Ровно шесть лет назад, когда родился Артем, ее жизнь сделала крутой вираж. Тогда ее дочь, Ксения, рыдала на этой самой кухне, размазывая тушь по лицу.
— Мамочка, умоляю! — всхлипывала двадцатичетырехлетняя Ксюша. — Мне предложили должность руководителя отдела! Если я сейчас засяду в декрете, моя карьера рухнет! Меня обойдут конкуренты. Ну что тебе стоит? Ты же работаешь обычным методистом, зарплата копеечная. Уволься, посиди с Темочкой! Я буду тебе помогать, буду платить, мы же семья! Всего на годик, пока он в ясли не пойдет!
Анна Николаевна тогда сдалась. Она любила свою работу в библиотеке, любила тишину читальных залов, запах старых страниц и уважительные кивки постоянных посетителей. Но дочь плакала, и материнское сердце дрогнуло. Она написала заявление по собственному желанию.
Тогда она еще не знала, что этот «годик» растянется на целую вечность. Когда Артему исполнился год, Ксения заявила, что в яслях дети постоянно болеют, и это сорвет ей все дедлайны. Когда ему исполнилось три, Ксения внезапно вышла замуж во второй раз за «перспективного бизнесмена» и ушла в новый декрет. Родился Матвей. Бизнесмен оказался любителем красивой жизни и чужих женщин, брак быстро распался, а Ксения, гордо подняв голову, заявила, что она сильная и независимая, и должна обеспечивать детей сама.
Обеспечение, впрочем, выглядело весьма своеобразно. Ксения дневала и ночевала на работе, летала в командировки, посещала тренинги личностного роста и корпоративы. Дети жили у Анны Николаевны и ее мужа, Виктора, в режиме 24/7.
— Ань, ты кофе будешь? — хрипловатый голос мужа вырвал ее из тяжелых воспоминаний. Виктор, высокий, крепко сбитый мужчина с густой проседью в волосах, вошел на кухню, потирая заспанное лицо.
— Буду, Витюш, — слабо улыбнулась она. — Сделай покрепче.
Виктор молча подошел к плите, включил газ под туркой. Он был ее единственной опорой все эти годы. Работая старшим мастером на заводе, он возвращался домой уставшим, но никогда не жаловался. Виктор садился на пол и строил с мальчишками башни из кубиков, чинил их сломанные машинки, а вечерами, уложив неугомонных внуков, заваривал жене чай с мятой и массировал ей гудящие ноги.
