Истории из жизни
MAX ·
Дорога вилась вдоль бетонного забора, за которым громоздились ржавые остовы контейнеров. Дождь то усиливался, то переходил в морось, небо цветом напоминало разбавленную тушь. И вдруг в грязной луже у обочины что-то шевельнулось — не мешок, не куча тряпья, а живое существо. Таисья остановила фургон, схватила аварийный фонарик и выскочила под дождь.
Пёс лежал на боку, неестественно вывернув переднюю лапу. Крупный, золотисто-рыжий, с густой, набрякшей от воды шерстью, он напоминал ретривера из рекламы дорогого корма, только сейчас красота эта была истерзана: на боку темнела глубокая ссадина, из которой сочилась кровь, смешанная с грязью, а на морде застыло выражение такой беспомощной тоски, что у Таисьи перехватило дыхание. Чуть поодаль валялся обрывок дорогого кожаного ошейника с блестящей пряжкой — видно, пса выбросили из машины и попытались сорвать ошейник.
— Тише, золотце, тише, — прошептала Таисья, присаживаясь на корточки. — Сейчас я тебя вытащу.
Пёс тихонько заскулил и попытался поднять голову. У него оказались глаза цвета тёмного мёда, и в них читалась не только боль, но и странная осмысленность — будто он понимал: эта женщина — его единственный шанс.
Телефон в кармане разрывался. Рег-Стан. Таисья сбросила вызов, не глядя. Второй звонок. Третий. Она выключила звук и, поднатужившись, подхватила пса на руки. Тяжёлый, мокрый, он весь дрожал, но не сопротивлялся, только глухо застонал.
— Ничего, дружок, — приговаривала Таисья, кряхтя и укладывая его в кузов на старый плед, которым обычно укрывала хрупкие отправления. — Будешь Графом. Лежишь тут такой аристократичный, даже в грязи. Граф — и точка.
Пёс шумно вздохнул и закрыл глаза.
До ветеринарной клиники на другом конце Новосельска Таисья долетела за двадцать минут, нарушая все мыслимые скоростные режимы. Клиника ютилась в полуподвале старой пятиэтажки, и заведовала ею её давняя подруга Алиса — рыжая, веснушчатая, с неизменным пучком на затылке и характером, закалённым бессонными ночными дежурствами.
— Тая, ты опять? — Алиса встретила её на пороге в заляпанном халате, с чашкой остывшего кофе в руке. — Сначала кот с перебитой лапой, потом голубиный выводок на балконе, а теперь это… Это же золотистый ретривер! Ты хоть представляешь, сколько он стоит?
— Представляю. Но он живой, Алиса. Его выбросили из машины, я видела следы.
— Господи… Ладно, заноси.
Дальше всё завертелось: осмотр, рентген, уколы, капельница. Алиса работала молча и сосредоточенно, лишь изредка бросая короткие реплики: «переломов нет, ушиб лёгкого, глубокая скальпированная рана на бедре, сильное обезвоживание». Когда пёс наконец задышал ровнее и провалился в медикаментозный сон, она сняла перчатки и посмотрела на Таисью:
— Скажу честно, если бы ты проехала мимо, он бы не дожил до утра. А теперь ответь: ты понимаешь, во что ввязываешься? Лечение, препараты, стационар…
— Понимаю. Скажешь сумму — пойду грабить банк.
— Тая, это не смешно.
— А я и не смеюсь.
В этот момент Таисья вспомнила о телефоне и увидела двадцать пропущенных от Регины и три сообщения от клиента Глебова, полных яда и угроз. Она перезвонила в диспетчерскую.
— Лаврова, ты где?! — голос Регины напоминал звон натянутой струны.
— Регина Станиславовна, у меня непредвиденная ситуация, я подобрала сбитого пса, отвезла в клинику…
— Какая ещё собака?! У тебя заказ горит! Глебов рвёт и мечет, нотариус ждать не будет, ты вообще думаешь, чем это нам грозит?!
— Я не могла бросить животное умирать на обочине.
В трубке повисла ледяная пауза, после которой Регина процедила сквозь зубы:
— Тогда не удивляйся, Лаврова, что с этой минуты ты здесь не работаешь. Можешь не возвращаться. За вещами пришлёшь кого-нибудь.
— Я…
Короткие гудки. Таисья медленно опустила телефон на колени. Алиса, слышавшая разговор, присвистнула:
— Вот же стерва.
— Не то слово. Ладно, Алис, давай лечить. Деньги я найду.
В тот момент Таисья и представить не могла, что потеря работы — лишь первая костяшка в цепочке событий, которые перевернут всю её жизнь.
