Истории из жизни
MAX ·
Я села обратно на табурет. Выключила диктофон. На записи — сорок семь минут чистого, кристального голоса Кристины Андреевны Воронцовой. С угрозами налоговой. С планом по отжиму доли в фирме. С признанием в связи с женатым человеком и беременности от него.
Теперь — работа.
На следующее утро я поехала не в офис. Я поехала к Татьяне Борисовне — моему адвокату, с которой мы раз в год пересекались на корпоративах и которая десять лет назад разводила мою подругу. Я выложила ей всё. Папку. Диктофон. Выписки.
Татьяна Борисовна слушала полтора часа. Потом сняла очки и сказала:
— Марина, у вас блестящая позиция. Идеальная. Но давайте сделаем ещё лучше.
Мы сделали лучше.
Во-первых, я подала заявление о выходе из состава участников ООО «СтройМонтаж-Плюс» и продаже своей доли. Но не мужу, а — внимание — моему родному брату Сергею, с которым заранее договорилась. По номинальной стоимости. Совершенно легальная сделка, предусмотренная уставом, с соблюдением преимущественного права (я Игоря письменно уведомила за 30 дней — он просто не отреагировал, был занят Кристиной). Когда через месяц сделка закрылась, у Игоря в фирме оказался новый партнёр — мой брат-юрист с 50% долей.
Во-вторых, я собрала все документы по тем самым «консалтинговым услугам» «Астра-Консалта». Три миллиона двести тысяч, выведенных из нашей общей семейной фирмы на компанию любовницы. Это — вывод активов из совместно нажитого имущества. Это — основание для пересчёта долей при разводе в мою пользу.
В-третьих, я подала на развод. С требованием компенсации половины выведенных средств. Приложила всё — договоры, выписки, фотографии Кристины на Мальдивах за три дня до «командировки на объект» Игоря в те же даты.
В-четвёртых, запись я не отнесла в налоговую. Это было бы слишком топорно, да и мне самой могло прилететь рикошетом. Я сделала тоньше.
Я позвонила Кристине через три дня, как обещала.
— Кристина, давайте встретимся. Обсудим условия.
Мы встретились в кафе. Она пришла довольная, в новой шубе.
— Ну, надумала? — хмыкнула она, разваливаясь на стуле.
— Надумала, — я достала телефон. Нажала play.
Её голос заполнил кафе. «Одно моё заявление в налоговую — и вы сядете». «Я за своего ребёнка порву». «Игорь мямля».
Кристина побелела. Потом покраснела. Потом снова побелела.
— Ты… ты записывала?
— Записывала, — я убрала телефон. — Слушай сюда, девочка. Я уже вышла из фирмы. Мою долю выкупил мой брат — юрист, между прочим. Игорь теперь работает с ним. Угадай, понравится ли моему брату узнать про «Астра-Консалт» и три миллиона, выведенных из фирмы на твою контору? Думаю, он подаст иск о взыскании с генерального директора убытков. С Игоря. Лично. Плюс я подала на развод — с требованием компенсации половины этих самых трёх миллионов. Так что к моменту, когда ты родишь своего мальчика, у Игоря не будет ни фирмы, ни квартиры, ни машины. Будет алиментная задолженность и исполнительный лист.
— Ты… ты блефуешь…
— Проверь, — я встала. — И да. Запись эту я никуда сдавать не буду. Она мне нужна просто как страховка. На случай, если ты или Игорь вдруг решите, что я что-то забыла.
Я ушла, не расплатившись за её латте.
Через две недели Игорь пришёл ко мне. Осунувшийся, серый.
— Марина. Я всё понял. Давай вернёмся, как было. Я с ней порвал. Это была ошибка.
Я посмотрела на него. На мужчину, с которым прожила восемнадцать лет. И поняла, что мне больше ни жалко, ни больно. Ничего.
— Игорь, — сказала я спокойно. — Ты вчера получил повестку в суд по разводу? Вот туда все вопросы. Там и поговорим. При адвокатах.
Развод прошёл за два заседания. Суд учёл вывод активов и присудил мне 70% совместно нажитого. Квартиру оставили мне и Соне (ипотеки не было). Машину — Игорю, вместе с кредитом.
