Публикация от 6 июля 2026

В конце лета того же года из Верхних Россошей пришло письмо от брата Глеба. Оно было коротким и деловым. Глеб писал, что после долгих поисков нашлась их тетка по материнской линии — Клавдия Тихоновна, которая живет в городе Ирбите, что на Урале. Тетка эта была женщиной властной, но сердобольной, и, узнав о судьбе племянниц, срочно звала их к себе погостить. Раиса, прочитав письмо, всплеснула руками: — Ехать надо! Хоть на людей посмотришь, да и от мужа своего постылого отдохнешь. Глядишь, может, и работу какую там найдешь, не век же тебе с Гнутовым маяться! Ксюша впервые за долгое время оживилась. Мысль о поездке показалась ей глотком свежего воздуха. Но Никодим Петрович, услышав о планах жены, пришел в ярость. Он стучал палкой, брызгал слюной и запретил ей даже думать о поездке. — Куда? К какой-то тетке? Я тебе кто — муж или прохожий? Сиди дома и не выдумывай глупостей! Ксюша опустила голову и промолчала, но в её сердце вдруг проснулось что-то давно забытое — то самое упрямство, которое когда-то заставляло её выпрыгивать из окна на свидания к Ефиму. Всю ночь она не спала, а на рассвете, когда муж храпел на печи, она собрала в узелок свои нехитрые пожитки, достала из тайника несколько припрятанных рублей и, как была, босиком, выскользнула за дверь. Ноги сами несли её через спящие улицы Сосновки к тракту, по которому ходили грузовики до станции. На душе у неё было странно и легко. Она бежала, спотыкаясь о корни, и губы её шептали: «Только бы успеть. Только бы уехать. Хоть на край света, лишь бы не видеть его больше». Физика На станции, запыхавшаяся и растрепанная, она нашла Раису, которая уже стояла у вагона. — Ну и вид у тебя! — ахнула сестра. — Сбежала, что ли? — Сбежала, — выдохнула Ксюша. — И не проси вернуться. Когда поезд тронулся, и мимо поплыли леса и поля, Ксюша прислонилась лбом к холодному стеклу и заплакала — впервые за много лет, не от горя, а от надежды. Ирбит встретил сестер суетой, запахом угля и грохотом телег по мостовой. Тетка Клавдия Тихоновна, статная женщина с орлиным носом и зычным голосом, жила в крепком доме с палисадником. Она всплеснула руками, увидев племянниц, и сразу же заключила Ксюшу в объятия, от которых пахло тестом и ландышами. — Сиротинушка ты моя горькая! — причитала она, оглядывая Ксюшу с головы до ног. — Исхудала-то как, кожа да кости! Ну ничего, отъедимся у меня, отдышимся! У Клавдии Тихоновны был сын Игнат — угрюмый, но добрый в душе мужчина лет тридцати пяти, который работал начальником изыскательской партии в геологоразведочной экспедиции где-то на северном Урале. Он приехал к матери на побывку всего на неделю, и эта неделя перевернула всю Ксюшину жизнь. По вечерам Игнат, покуривая трубку на крыльце, рассказывал о своей работе. Он говорил о непроходимой тайге, о бурных реках, о каменных россыпях, где мох седой, как старик, и о холодных, чистых, как слеза, озерах. — Людей у нас мало, — басил Игнат, попыхивая трубкой. — Пара десятков мужиков — геологов, буровиков да проводников. Живем в бараках, кормимся, чем Бог пошлет. А главная беда — поварихи у нас нет. Мужики варят баланду, сами маются животами. Ты бы не поверила, сестрица, но хорошая кухарка для нашей артели — дороже золотого самородка! Глаза Ксюши вдруг загорелись незнакомым огнем. Она вцепилась в рукав Игната и заговорила быстро-быстро, словно боялась, что слова выдохнутся: — Возьми меня с собой, Игнатушка! Я всё умею — и щи варить, и хлеб печь, и кашу такую, что пальчики оближут. Я убираться буду, стирать, обшивать всех. Мне не страшен холод, не страшна глушь. Я только одного и хочу — уехать подальше отсюда. Жить хочу, понимаешь? Просто жить, без оглядки на прошлое! Игнат посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевел глаза на мать. Клавдия Тихоновна вздохнула и кивнула. Анатомия — Бери, сынок. Там, в тайге, может, и оттает её сердечко. А здесь что? Здесь тоска да пересуды.