Истории из жизни
MAX ·
Наконец все вышли из горницы, накрыли стол незатейливой снедью и долго сидели, обсуждая случившееся.
— Ой, девчата, у меня уже уши устали слушать, хватит, я ведь о деле пришла говорить. В сельсовете хочешь работать под моим началом?
— Я? — Варя растерянно посмотрела на громкоголосую родственницу.
— Ну а кто? К тебе обращаюсь. Бухгалтер мне нужен, а то счетовод дядя Миша совсем уже с печи слазить не хочет, просит каждый день: «отпусти, Полина, цифры в глазах пляшут».
— Так я не умею.
— И, правда, Полина, откуда ей уметь, у нее же одна школа, — напомнила Марина. — Просилась в город учиться, так мы отговорили, боялись этого города. А теперь хоть на улицу не выходи, все норовят узнать, чего это дочка так быстро от мужа убежала. Лучше бы она тогда в город уехала. А может и сейчас не поздно, отправим на фабрику работать, там после школы берут.
— Спрятать что ли хотите девку?! — Полина строго посмотрела на Марину. — Значит, Варька виновата, раз убежать надумала.
— Да ты что, — Марина махнула рукой. — Нет на ней вины, не думай даже.
— Так это вы так думаете, раз решили с глаз долой отправить. Уехать проще, а вот тут пересидеть, пережить, будь оно неладно это замужество, — тут силушки вот какие нужны, — она сжала руку в могучий кулак. — Если не виновата, пусть смотрит людям в глаза и улыбается. А спросит кто, отвечает, что это Лука самодур, и она с ним жить не захотела. А остальные сплетни мимо ушей пропускать.
— Правильно, тётя Поля, и я так думаю, — поддержала Кира.
— Ну а как она работать будет здесь, если не обучена счетоводному делу, — Марина ухватилась за предложение Полины.
— Согласится, направление дадим на курсы. И в город ехать не надо, у нас в райцентре теперь обучают. Курсы ускоренные. Хочет, так пусть на молоковозе ездит, с шофером договорюсь. А хочет – так общежитие там временное дают.
— А если не получится у меня?
— Слушай, трусиха, на курсах учиться не страшнее, чем замуж выходить. Думай, скорей, а то другую найду.
Варя встала из-за стола, выпрямила плечи, и её голос, ещё недавно дрожащий от слёз, прозвучал твёрдо и ясно: — Я согласна! Когда ехать?
— Вот это дело! Через неделю ехать.
Дни, наполненные новыми заботами, потянулись гораздо быстрее. В доме снова появилось оживление, какое-то ободрение: дочка учится. Она возвращалась с курсов уставшая, но одухотворённая, дома до поздней ночи корпела над учебниками, а по утрам снова спешила в райцентр. Вечерами, ложась спать, она всё ещё думала про Луку, и в сердце её теплилась наивная надежда, что вот он придёт, встретит её где-нибудь и скажет: «Всё неправда, возвращайся». И будут они жить долго-долго… С этими мыслями она и засыпала.
К весне Варя уже устроилась работать в сельсовет, сидела в небольшом кабинете, уткнувшись в бумаги, иной раз и головы не поднимая. Лука так и не пришёл и не повстречался ей — видно, другими тропинками ходил, обходя её стороной.
В один из таких вечеров Кира пришла к родителям и, затащив сестру в горницу, горячо зашептала: — Ты только не реви, всё равно уже разведены, жалеть не о чем.
— Чего случилось?
— Говорят, Лука жениться собрался.
— Как это? На ком?
— На Лизке Семёновой. Помнишь, скромная такая, ходит, словно пава.
Лизу Варя хорошо помнила, всегда считала её самой красивой и статной на всём селе.
— Значит, он её выбрал? — Губы Вари задрожали. Вроде только успокоилась, как новость вдруг оглушила её, как удар обухом.
— Только не плачь, утекла та вода, не вернешь. Он не стоил твоих слёз.
— Чего шепчетесь, говори, чтобы и мы слышали, — Тихон позвал сестер к столу. Вместе с Мариной они вскоре узнали о новой женитьбе бывшего зятя.
— Никогда не думал, что они так обойдутся с нами, — охала Марина. — Да я теперь в глаза Ксении плюну, а потом десятой дорогой стану обходить, знать их не желаю. Дочку со двора, и следом другую ведет.
— А я вот сейчас пойду и выскажу им за сынка, — Тихон стал торопливо натягивать сапоги, его лицо побагровело.
