Истории из жизни
MAX ·
Когда заиграл медленный танец (конечно же, Успенская, «К единственному, нежному»), Денис тяжело поднялся, вытер жирные губы салфеткой и, не спрашивая, схватил меня за руку.
— Пошли, тряхнем стариной.
— Я не хочу танцевать, Денис. У меня болят ноги.
— Да ладно тебе ломаться! — он дернул меня так сильно, что я чуть не упала с каблуков. — Со мной все хотят танцевать.
Он прижал меня к себе. От него несло перегаром так, что слезились глаза. Его влажная, горячая рука легла мне на поясницу, опускаясь все ниже и ниже.
— А помнишь, Марин, как мы за спортзалом зажигали? — хрипло зашептал он мне прямо в ухо, обдавая зловонным дыханием. — Я ведь тебя до сих пор забыть не могу. Может, сбежим отсюда? У меня тут гостиница недалеко снята. Вспомним молодость. Ты баба свободная, я сейчас тоже в поиске. Соглашайся, не пожалеешь. Я мужик в самом соку!
Это стало последней каплей. Мое терпение, интеллигентность и воспитание с треском лопнули.
Я резко оттолкнула его, наступив острой шпилькой ему прямо на ногу.
— Ай! Ты че, больная?! — взвыл мой «мужик в самом соку».
— Денис, — громко и четко сказала я, так, чтобы слышали танцующие рядом, — если ты еще раз ко мне прикоснешься, я вызову полицию. Ты жалок, мерзок и отвратителен. И мне безумно стыдно, что когда-то я потратила на тебя даже минуту своего времени.
Не дожидаясь его реакции (он стоял, открыв рот, как выброшенная на берег рыба), я развернулась и на негнущихся ногах пошла к столу. Быстро схватила свою сумочку, накинула пальто и буквально вылетела из ресторана на прохладный вечерний воздух.
Я сидела на заднем сиденье такси, ехала домой и смотрела на мелькающие огни ночного города. Ноги в новых туфлях гудели нещадно. Я сняла их прямо в машине, с наслаждением вытянув пальцы.
«Ох, лучше бы я туда вообще не ходила!» — крутилась в голове мысль. Столько нервов, столько денег на платье и салон — и ради чего? Ради того, чтобы увидеть, как моя юношеская сказка превратилась в пошлый, дурно пахнущий анекдот? Зачем я разрушила свои собственные светлые воспоминания? Ведь теперь, когда я буду вспоминать школу, я буду видеть не мальчика с гитарой, а этого сального хряка с его «бабенкой» и «гостиницей».
Но по мере того, как такси приближалось к моему дому, мое настроение начало меняться.
Я зашла в свою уютную, идеально чистую квартиру. Меня радостным мяуканьем встретил мой роскошный мейн-кун Барсик. Я сняла жмущее платье, переоделась в любимую шелковую пижаму, смыла сложный макияж и налила себе бокал хорошего, дорогого красного вина.
Я села на диван, поджала ноги и сделала глоток. Тишина. Покой. Никто не чавкает над ухом, не жалуется на правительство и не называет меня «сочной».
И вдруг я рассмеялась. Громко, искренне, до слез.
А ведь на самом деле, как хорошо, что я туда пошла!
Все эти годы, где-то на самом дне подсознания, я носила в себе этого идеального Дениса. Сравнивала с ним других мужчин, иногда вздыхала под старые песни, думая: «Ах, как могло бы быть…»
А могло бы быть вот так. Я могла бы стать одной из его «стервозных» жен, стирать его провонявшие потом рубашки, слушать пьяные бредни, терпеть хамство и считать копейки от зарплаты до зарплаты, пока он просиживает штаны на диване.
Боже мой, от какой пули я увернулась в свои семнадцать лет! Жизнь, судьба, ангел-хранитель — кто бы это ни был, спасибо ему огромное.
Я посмотрела на свое отражение в темном стекле окна.
Мне пятьдесят два года. У меня взрослая, успешная дочь. У меня любимая работа, прекрасная квартира, преданные друзья. Я свободна, красива и независима. И мое прошлое — это просто прошлое. Ему там самое место.
Я подняла бокал, чокаясь со своим отражением.
— За тебя, Денис Скворцов! Спасибо, что ты стал таким. И спасибо мне, что я стала собой.
Выпив вино, я пошла спать. Завтра утром у меня пилатес, а потом встреча с Иркой — нужно рассказать ей во всех красках, какое это было потрясающее, невероятно полезное разочарование.
