Истории из жизни
MAX ·
Неужели не пришел? Передумал? Сердце, до этого колотившееся где-то в горле, тяжело ухнуло вниз. Столько подготовки — и всё зря?
— Мариш, ты, что ли? — раздался хрипловатый, незнакомый голос за моей спиной.
Я медленно обернулась. Моя заготовленная улыбка победительницы застыла на губах, грозя превратиться в гримасу ужаса.
Передо мной стоял мужчина. Низкорослый, грузный, с солидным пивным животом, обтянутым рубашкой сомнительного качества, которая на животе подозрительно расходилась. На голове, там, где когда-то была роскошная непослушная шевелюра, блестела внушительная плешь, которую он безуспешно пытался зачесать тремя оставшимися волосинами сбоку. Лицо было красным, одутловатым, с глубокими морщинами и мешками под глазами.
От него резко пахло дешевым табаком, коньяком и не самым свежим потом.
— Денис? — выдохнула я, чувствуя, как рушится мой хрустальный замок юношеских воспоминаний.
— Он самый! — радостно гаркнул мужчина и, не спрашивая разрешения, сгреб меня в охапку. Я инстинктивно задержала дыхание, чтобы не задохнуться от этого «амбре». — А ты ниче так, сохранилась! Раздобрела, конечно, бабенкой стала, но фигура еще есть.
Бабенкой. Меня передернуло. Я, в своем изумрудном платье за бешеные деньги, с балаяжем и шлейфом от Chanel — бабенка?
— Здравствуй, Денис. Рада тебя видеть, — сухо сказала я, высвобождаясь из его объятий и делая шаг назад.
Нас рассадили. И, по закону подлости, Денис оказался на соседнем стуле.
Первые полчаса я пыталась держать лицо. В конце концов, время никого не щадит. Ну, постарел человек, ну, потерял форму. Главное ведь — душа, правда? То, что внутри. Тот самый романтик с гитарой наверняка еще жив где-то глубоко под этим пивным животом.
О, как же я ошибалась.
Выпив три рюмки водки подряд, не дожидаясь тостов, Денис Скворцов начал солировать. И это было невыносимо.
— Да что сейчас за жизнь, Марин? — вещал он, чавкая салатом «Оливье» и активно размахивая вилкой перед моим носом. — Страну развалили, молодежь тупая, в телефонах сидят. А бабы? Бабы вообще охамели.
Я поперхнулась минералкой.
— В каком смысле? — осторожно спросила я.
— В прямом! Я вот три раза женат был. И все три — стервы корыстные. Первой, Светке, квартиру оставь, второй алименты плати на двоих спиногрызов, третья вообще молодая была, только деньги тянула. Нет сейчас нормальных женщин, понимаешь? Которые бы мужчину уважали, борщи варили, уют создавали.
Всем только бабки нужны.
Он налил себе еще стопку, опрокинул в рот, занюхал куском черного хлеба и масляными глазками уставился на мое декольте.
— А ты че одна? Муж помер, я слышал? Ну, соболезную. Богатый был? Квартирку оставил?
Мне захотелось провалиться сквозь землю. Или взять тарелку с заливным и надеть ему на его блестящую лысину. Мой муж, Андрей, был интеллигентнейшим человеком, профессором, который пылинки с меня сдувал. Сравнивать его с этим… существом было просто кощунственно.
— Денис, давай не будем обсуждать мою личную жизнь, — ледяным тоном ответила я, отодвигаясь от него подальше.
Но Скворцова было не остановить. Алкоголь развязал ему язык окончательно. Он хвастался какими-то полукриминальными схемами из девяностых, жаловался на геморрой и подагру, громко рыгал, не прикрывая рот, и постоянно отпускал сальные, плоские шуточки в адрес официанток и наших бывших одноклассниц.
— Вон, Ленка-то как коровушка стала, — тыкал он толстым пальцем в сторону нашей старосты. — А помнишь, как она нос задирала? А сейчас кому она нужна, туша такая? Не то что ты, Марин. Ты у нас сочная.
Слово «сочная» прозвучало так мерзко, что меня едва не стошнило.
Я смотрела на него и пыталась найти хоть одну черту того мальчика, по которому я пролила столько слез. Куда делись его стихи? Его мечты стать архитектором? Его благородство?
Вместо первой любви рядом со мной сидел токсичный, озлобленный на весь мир, неопрятный стареющий хам. И самое ужасное — он был абсолютно уверен в собственной неотразимости.
