Истории из жизни
MAX ·
Я тайно установила камеру в квартире, чтобы показать мужу истинное лицо свекрови
София поставила последнюю коробку с вещами на пол и оглядела комнату. Неделю назад она была невестой, которая с замиранием сердца примеряла платье, а теперь… Теперь она стояла посреди чужого дома и не понимала, как здесь жить.
Квартира свекрови впечатляла. Паркет, который скрипел под ногами, тяжёлые шторы, явно дорогая мебель, но какая-то слишком музейная. София боялась к чему-то прикоснуться.
— Ты чего застыла? — в дверях появилась Полина Владимировна. — Вещи сами не разберутся.
— Сейчас разберу, — невестка быстро открыла коробку.
— И аккуратно всё складывай. У меня в доме порядок.
Девушка кивнула, доставая платья. Половину шкафа Вадим освободил для неё, но места всё равно не хватало. Дома в Калуге у неё была целая комната. Здесь же приходилось втискиваться в маленькое пространство.
— Как дела, солнышко? — Вадим обнял её за талию.
— Хорошо. Устраиваюсь помаленьку. Просто боязно как-то…
— Ты не переживай! Мама строгая, но справедливая. Она просто волнуется. Сын женился, в доме появился чужой человек. Это нормально.
«Чужой человек»… Фраза кольнула. София повернулась к мужу:
— А долго мы здесь пробудем?
— Ну… пока копим на квартиру. Куда нам торопиться? Здесь удобно, просторно. Мама готовит отлично.
— Вадим! — требовательно завопила свекровь. — Иди-ка сюда.
— Иду, мам! — молодой человек поцеловал супругу в лоб. — Потом поговорим.
София осталась одна. Она бережно достала любимые книги Толстого и Ахматовой. Может показать их свекрови и рассказать, что она тоже любит читать? Полина Владимировна образованная женщина, врач. Наверняка они найдут общий язык.
Из кухни доносились приглушённые голоса. Девушка не собиралась подслушивать, но слова долетали сами:
— Посмотри, как она ходит! Шаркает ногами, как забитая колхозница!
— Мам, она не колхозница. Калуга — это город. Там проживает почти 350 тысяч человек.
— Для тебя город, для меня — нет. А что это за манеры? Вчера руку мне не подала, сегодня за столом молчала как пень.
— Она стесняется.
— Стесняется! Романовы никогда не стеснялись! Мы умели держать себя в любом обществе.
София замерла с книгой в руках. Романовы? При чём здесь царская фамилия?
— Мам, мы не в девятнадцатом веке.
— Именно! Но воспитание никто не отменял. Я же видела её родителей на свадьбе. Отец — рабочий, мать в магазине торгует. Откуда там культуре взяться?
— Они хорошие люди.
— Хорошие… А толку? Дочь свою не воспитали. За столом вилку держит как лопату, говорит с провинциальным акцентом. Жуть!
София тихо закрыла дверь и села на кровать. Сердце бешено колотилось. У неё никогда не было акцента. И вилку она держала нормально. Или нет?
Дома таких разговоров не было. Родители работали, уставали, никто никого не унижал. Соседи жили просто, без претензий и заявок на аристократические корни. А здесь…
Ужин превратился в экзамен. Полина Владимировна следила за каждым движением невестки.
— Салфетку на колени положи.
— Хлеб режь ножом, не ломай.
— Спину прямо держи.
София старалась запомнить каждое слово свекрови, но замечаний становилось всё больше. Голова кружилась от напряжения.
— У вас в Калуге хоть какие-то правила существуют? — неожиданно спросила Полина Владимировна.
— В смысле? — не поняла девушка.
— Ну, за столом. Этикет какой-то есть?
— Есть, конечно. Стандартный.
— Стандартный для кого? Для колхозников?
— Мама! — нахмурился Вадим.
— Я просто интересуюсь. Или ты мне собираешься запретить интересоваться уровнем культуры твоей жены?
София сглотнула. Щёки горели от стыда:
— Мы не колхозники. Мои родители…
— Да? А кто они?
— Папа работает на заводе, мама — продавец-консультант.
— Ну вот, — удовлетворенно кивнула Полина Владимировна. — Всё ясно.
Невестка отложила вилку, потому что есть больше не могла:
— Простите, я наелась.
Она встала и вышла из кухни, чувствуя на себе торжествующий взгляд свекрови.
— Видишь? — услышала она из-за двери. — Никакой выдержки. А Романовы всегда умели держать лицо в любой ситуации.
