Дима ещё посидел немного. Потом убрал письмо в карман, встал и пошёл к сберкассе на улице Садовой.
Там он провёл больше часа — разбирался с документами, слушал, как сотрудница объясняет про счёт. Сумма была меньше, чем он мог бы ожидать от богатого человека. Но она была настоящей.
Как и носки в нижнем ящике комода.
Как и суп, который ему однажды налили из кастрюли на старой плите.
Как и слова: «Сынок, хочешь заработать честные деньги?»
Вечером он зашёл в старый домик последний раз. Взял ключ у юриста, как было сказано в письме. Открыл нижний ящик.
Носки лежали в аккуратной стопке — шесть пар, все разные, все немного кривые. Один ярко-зелёный. Один с полосками. Один просто серый, толстый, тёплый.
Дима взял их все.
Закрыл дом. Вернул ключ.
На выходе обернулся. Посмотрел на старый домик последний раз — скрипучая дверь, маленькие окна, кривой забор, который он латал весной.
Потом пошёл.
Он ещё не знал, что именно будет делать с деньгами. Может, первый взнос. Может, маленькое дело. Может, что-то третье, о чём он пока не думал.
Но он знал кое-что другое.
Антонина Васильевна была права.
Он умел иметь семью.
Просто раньше никто ему этого не показывал.
