Публикация от 29 июня 2026

— Ничего, полезно для фигуры, — отмахнулась Галина, доставая из сумки палку колбасы, которая на жаре уже начала «плакать» жиром. — Яна, нарежь. И хлеба дай. У нас с собой всё своё, мы тебя объедать не собираемся, не бойся. Яна молча поставила чайник. Ей хотелось кричать. Этот дом они с Виктором купили полгода назад. Старую, убитую саманную хату на окраине приморского поселка. Вложили всё, что было: продали квартиру в родном городе, взяли кредит. Полгода они жили в строительной пыли, спали по четыре часа, сами месили раствор, сами крыли крышу, экономя каждую копейку. Никто из родни ни разу не позвонил, не спросил, живы ли они вообще. И вот теперь, когда они только-только выдохнули, когда появилась надежда к осени закончить хотя бы одну спальню… В калитку вошел Виктор. В рабочей робе, весь в серой пыли, с мешком цемента на плече. Он застыл, увидев «Ладу» у ворот и жену, зажатую в углу веранды массивной фигурой сестры. — Витюша! — взвизгнула Галина и кинулась к нему, едва он успел сбросить мешок. — Братик! А мы сюрприз решили сделать! Виктор отстранился, не давая себя обнять. Он посмотрел на Яну, увидел ее побелевшие губы, потом перевел тяжелый взгляд на сестру. — Какой сюрприз, Галка? Ты почему не позвонила? У нас тут не санаторий. — Ой, да что вы заладили оба — не санаторий, не санаторий! — Галина обиженно надула губы. — Мы к вам всей душой. Светочке нужно море. У нее стресс, экзамены в колледже завалила, нервы ни к черту. Решили — пусть у любимого дяди поживет месяцок-другой, развеется. Поможет вам по хозяйству! Она девочка работящая. — Поможет? — переспросил Виктор, глядя на длинные, ярко-розовые ногти племянницы, которая брезгливо отгоняла муху. — Конечно! — Галина понизила голос, переходя на доверительный шепот. — Вить, ну ты пойми. Мне в город возвращаться надо, работа не ждет. А Светку одну там оставлять боюсь, связалась с компанией какой-то непутевой. Пусть она у вас пересидит. Вы присмотрите. Яна женщина строгая, спуску не даст. А я вам за это… ну, продуктов оставлю. Крупы там, макароны. Яна, стоявшая у плиты, медленно повернулась. В руках она держала нож для хлеба. — То есть, ты хочешь оставить нам свою взрослую дочь, чтобы мы ее кормили, развлекали и следили за ней, пока мы сами живем на стройке и работаем как проклятые? — Ну зачем так грубо? — поморщилась Галина. — По-родственному. Места у вас много, участок вон какой огромный, палатку поставим, если в доме тесно. Света неприхотливая. — Мам, я в палатке жить не буду! — подала голос Света. — Там пауки. Я буду в доме. Вон та комната с окном вроде ничего, если там кровать поставить. — Слышала? — обрадовалась Галина. — Ребенок согласен на спартанские условия! Витя, ну скажи ты своей, чего она как цепная собака? Мы же семья! Виктор молча подошел к умывальнику, смыл пыль с лица. Вытерся жестким вафельным полотенцем. Он был спокойным мужиком, терпеливым. Но Яна знала этот взгляд исподлобья. — Галя, — сказал он тихо. — Пейте чай. И уезжайте. Галина поперхнулась колбасой. — Что? Ты гонишь родную сестру? Из-за нее? — она ткнула пальцем в сторону Яны. — Это она тебя подговорила? Подкаблучник! Забыл, как я тебя в школе от хулиганов защищала? Забыл, как мать просила нас дружными быть? — Мать просила людьми быть, — отрезал Виктор. — Мы здесь полгода спины ломаем. Ты хоть раз позвонила? Хоть раз спросила, нужна ли помощь? А теперь приехала, увидела, что мы у моря зацепились, и решила дочку нам на шею повесить? — Я к тебе приехала! К брату! Имею право! — У тебя нет прав на мой дом и на мою жизнь, — Виктор сел за стол, не глядя на сестру. — Света, собирайся. — Никуда я не поеду! — взвизгнула Галина. — У меня билеты обратные только через три дня! Я устала! У меня давление! Вы обязаны нас принять! По закону… по совести обязаны! Она начала багроветь, хватая ртом воздух. Спектакль начинался. Яна знала этот прием: сейчас начнется «сердечный приступ», поиск корвалола, и в итоге они останутся, потому что «человеку плохо».