Публикация от 29 июня 2026

— Открывай, свои! Ну чего замерла, как соляной столб? Не признала, что ли? Кровь-то не водица! Голос, пронзительный и визгливый, перекрыл даже шум бетономешалки, работавшей у соседей. Яна, стоявшая на стремянке с шпателем в руке, чуть не выронила инструмент. Внизу, у распахнутой калитки, стояла «Лада» неопределенного серого цвета, доверху набитая узлами, пакетами и какими-то коробками. А перед калиткой, уперев руки в бока, обтянутые пестрым синтетическим сарафаном, возвышалась Галина. Золовка. Человек, которого Яна в последний раз видела на похоронах свекра, когда делили гараж и старый «Москвич». Рядом с Галиной, уткнувшись в телефон и жуя жвачку, стояла ее дочь Света — девица лет двадцати с выражением вселенской скуки на лице. Яна медленно слезла со стремянки. Ноги гудели после шести часов ошкуривания стен, в волосах застряла известковая пыль, а старая футболка липла к спине от южной жары. — Галя? — Яна вытерла руки о тряпку, висевшую на поясе. — Вы какими судьбами? Мы никого не ждали. Галина фыркнула, картинно обмахиваясь ладонью. — «Не ждали». Родню не ждут, родню встречают с распростертыми объятиями! Витя где? Брат мой ненаглядный где прячется? — Виктор на рынке, за цементом уехал, — Яна подошла к калитке, но открывать ее шире не спешила. — Галя, у нас тут, как видишь, стройка. Пыль, грязь, воды горячей через раз, туалет на улице пока. Жить негде. Галина, не слушая, уже протискивалась мимо Яны, задевая её объемным бедром. — Ой, да ладно тебе прибедняться! «Стройка». Мы люди не гордые, нам дворцов не надо. Светочке врач прописал морской воздух, у нее носоглотка слабая, ты же знаешь. А где нам еще оздоравливаться, как не у родного дядьки? Не в гостиницу же ехать, деньги чужим людям платить, когда у своих дом пустует. Она махнула рукой водителю такси: — Выгружай, шеф! Вон туда, под навес ставь! Яна смотрела на гору чемоданов, которую таксист начал вытаскивать из багажника, и чувствовала, как внутри закипает холодная ярость. Это были не вещи для выходных. Там были баулы. Огромные клетчатые сумки, с какими раньше челноки ездили в Турцию. — Галя, стоп, — голос Яны стал твердым. — Не надо ничего выгружать. Я серьезно. У нас одна комната жилая, и там мы с Витей спим на матрасе. Полы вскрыты. Кухни нет — плитка на веранде стоит. Куда я вас поселю? На щебень? Галина замерла, медленно повернулась. Её маленькие, глубоко посаженные глазки сузились. — Ты, Яна, я смотрю, совсем одичала тут на югах. Родственников на порог не пускаешь? Света, ты посмотри на нее! Тетя Яна нам от ворот поворот дает! Света лениво подняла глаза от экрана: — Мам, я пить хочу. И в туалет. Долго мы тут на жаре стоять будем? — Сейчас, доча, сейчас тетя Яна совесть найдет и впустит. — Галина шагнула к Яне вплотную, обдав ее запахом тяжелых духов и пота. — Мы проехали полторы тысячи километров. Устали как собаки. Ты нас хоть чаем напои, а там разберемся. Не по-людски это. Яна стиснула зубы. Выгнать их прямо сейчас, не дав даже воды, было невозможно — воспитание не позволяло, будь оно неладно. — Ладно. Заносите сумки на веранду. Но только чаю попить. Жить у нас правда негде. Следующий час превратился в ад. Галина, едва ступив на веранду, начала инспекцию. Она критически осмотрела временную плитку, потыкала пальцем в мешки со штукатуркой, заглянула в кастрюлю с супом, который Яна сварила утром. — Жиденько, — резюмировала золовка. — Витьку совсем не кормишь? Он мужик здоровый, ему мясо нужно, а не эта водичка. У нас вот Светочка готовит — пальчики оближешь, да, доча? Света, развалившись на единственном пластиковом стуле, не ответила. Она с брезгливостью осматривала двор. — Мам, ты говорила, тут коттедж. А это сарай какой-то. И до моря сказали пять минут, а мы пока ехали, я видела — там пилить и пилить.