Истории из жизни
MAX ·
Её прогнали с дня рождения из-за старого платьица, чуть позже готовы были ей ноги целовать
Марине исполнилось пятнадцать. У неё было всего одно платье — серо-сиреневое, доставшееся от тётки Вали из Ярославля. Ткань выцвела, воротник местами просел, но мама аккуратно подшила край, разгладила складки утюгом и уверенно сказала:
— Сядет как надо. Не сомневайся.
Платье действительно держалось. Только вот за окном был февраль, а в лицее № 18 царили совсем другие законы — где «Зара» считалась базой, а кроссовки с неоновой подошвой — нормой. Марина шла к остановке, кутаясь в старый плащ с истёртым блеском, и мечтала лишь об одном: быстрее добраться, не провалиться в сугроб и не заплакать посреди дороги.
День рождения Ромы Кочетова обещал быть событием масштабным — антикафе «Гавайя», проектор, PlayStation, столы, ломящиеся от еды. В чате группы все обсуждали: «Одежда — яркая, чтобы заметили». Марина приклеила пластырь на промокший каблук, вздохнула и пошла.
В раздевалке пахло пряными свечами и чем-то сладким, будто там жгли ароматические палочки. На вешалках висели пуховики, один другого дороже — глянцевые, с фирменными нашивками. Марина сняла свой потёртый плащ, поправила воротник платья и шагнула внутрь.
— А, вот и ретро-модница, — первой фыркнула Вика Левандовская. — Смотрите, кто пожаловал!
Рома замялся, в руках балансировал поднос с напитками.
— Привет… Заходи, конечно! — сказал он, но голос его звучал так, будто ему самому стало неловко.
Вика подошла ближе, сделала пару снимков:
— Девчонки, смотрите! Платье из прошлого века!
Марина покраснела до корней волос. Хотелось стать невидимкой или хотя бы провалиться сквозь пол, как это бывает в кошмарных снах.
— Не надо было меня снимать, — прошептала она.
— А что ты сделаешь? — Вика ткнула пальцем в ткань. — Назовёшь себя винтажной?
Что-то внутри Мариной медленно треснуло. Она не стала спорить. Просто развернулась и пошла к выходу.
— Куда собралась? Шаурма ещё не началась! — раздался чей-то смех с заднего плана.
Коридор встречал музыкальным фоном, из стен пробивался ритм какой-то глупой песни. Администратор попросил показать чек за депозит. Марина молча отказалась. Вышла наружу.
За окном бушевала метель. Пальцы моментально онемели, ноги намокли. Платье хлопало по колготкам, как будто тоже сочувствовало её положению.
Через квартал от антикафе «Гавайя» тянулось длинное здание из красного кирпича. Когда-то здесь работала типография, теперь — студия декораций. Из боковой двери валил дым. Сначала еле заметный, как ниточка, потом плотными клубами. Марина замерла, присмотрелась: чёрная струя пробивалась сквозь разбитое окно на втором этаже.
Там жили ребята из художественной группы. Известно, что они часто оставляли обогреватели включенными надолго.
Марина оглядел улицу — пусто. Лишь один фонарь поскрипывал на ветру. Она рванула к двери, потянула за ручку. Пожарная сигнализация молчала — возможно, давно сломалась или просто не работала.
— Эй! — закричала она, заглядывая внутрь. — Кто-нибудь есть?
Ответа не было. Тогда она вошла сама, осторожно прижимаясь к стене. Внутри пахло горелой проводкой и акриловой краской. Справа — электрощит. Из него со свистом вырывались языки пламени.
Без паузы Марина сбросила плащ, набросила его на щит, придавила ладонью. Искры полетели во все стороны. Дым ударил в глаза.
Сверху донесся грохот — кто-то шумно распахнул дверь.
— Что там? — спросил парень в потной футболке. За ним появился второй, запыхавшийся.
— Горит! Щит на взрыв! Звоните 112!
Парень с телефоном сразу начал набирать. А Марина не остановилась. Она проверила, нет ли ещё очагов, пока не услышала крик девушки с верхнего этажа:
— Газовые баллоны! Они же там, на заднем складе!
— Выходите! — отозвалась Марина. — Я сейчас!
Она намотала плащ на руку, прикрыла лицо. Удалось вынести удлинитель, перевести баллоны подальше от источника тепла. Кто-то распахнул окно. Дым стал рассеиваться.
