Публикация от 26 июня 2026

Когда мама умерла, Дине было двенадцать. Отчим к тому времени усыновил ее, но настоящим отцом так и не стал. Он не обижал ее, не делал ничего плохого. Просто не замечал. Не интересовался, что Дина ест, нужны ли ей новые колготки, не измерял температуру, когда она неделю лежала с горячкой, только жаропонижающее выдавал. После смерти матери он словно перестал замечать происходящее вокруг него. Когда у Дины начались критические дни, она не знала, как попросить его купить прокладки, и несколько месяцев делала их из старых простыней, пока не догадалась красть пачки в местном супермаркете. А потом появилась Люда. У нее были огромные лошадиные зубы, пышный бюст и рыжий парик, который скрывал проплешины в ее жидких мышиных волосах. Люда возненавидела Дину с первого взгляда. -А ее нельзя сдать в интернат? – ничуть не смущаясь, спросила она у отчима. Дина замерла. -Я обещал ее матери позаботиться о ней, – ответил отчим. Несмотря на его ответ, Дина долго еще плохо спала, размышляя по ночам о том, что она будет делать в интернате. По тем обрывкам знаний, которые у нее были, интернат ей казался жутким местом. Именно тогда Дина и придумала, что должна найти отца. Отца у нее не было никогда. И мама отказывалась говорить о нем. Но однажды, когда она уже болела, всплыв из очередного лекарственного забытья, сказала: -Ты так на него похожа… -На кого? – затаив дыхание, спросила Дина. -Надо было все же сказать ей, – вместо ответа произнесла мама, обращаясь уже не к Дине, а к кому-то другому, с кем мама вела свои сумрачные беседы. Идей, как найти отца, у Дины не было. До того дня, когда мачеха велела ей освободить шкаф и выбросить все на помойку, чтобы демонтировать его и поставить новый. В шкафу хранились в основном мамины вещи, поэтому неудивительно, что мачеха отправила заниматься этим Дину. Выбрасывать мамины вещи было больно. Дина брала в руки мамино платье и вспоминала, как была совсем маленькой, и когда шла рядом с мамой, подол этого платья щекотал ей лицо; крупные бусы из янтаря Дина сама бы не смогла носить, но мама так любила эти бусы, и от них глаза у мамы казались ярче, словно подсвечивались изнутри; на книге с рецептами остались мамины заметки, сделанные аккуратным круглым почерком. Что смогла, Дина спрятала в своих вещах. Остальное унесла в несколько приемов в мусорные контейнеры, прикусывая губы до крови, лишь бы не доставить удовольствия Люде, показав ей свои слезы. Среди припрятанных вещей была фотография, на которой мама, совсем юная, сидела на ступенях здания, похожего на дом культуры, рядом с ней еще одна девушка с короткой смешной челкой, а чуть выше парень с гитарой. Дина подолгу рассматривала эту фотографию, пытаясь найти сходства с юношей, думая о том, что он может быть ее отцом. Еще она нашла письмо, адресованное маме, от некой Иры Соколовой. Эта Ира писала о том, как она ходила в поход с Артемом, в которого явно была влюблена, и спрашивал маму про некого Вадима. Никаких Ир мама никогда не упоминала. Наверное, перестала общаться с подругой юности. Но раз мама забеременела в восемнадцать лет, значит, эта Ира должна была знать, с кем тогда встречалась мама. Найти в интернете Иру Соколову было сложно. Дина потратила на это два года: писала всем, подходящим по возрасту, но они ей не отвечали. Только на первом курсе колледжа, крепко сдружившись с девочкой по имени Мира, Дина придумала новый план. О своих поисках она рассказала подруге, которая и натолкнула ее на правильные мысли. -Мама могла сдружиться с этой Ирой в институте, – решила Дина. – Она училась на учителя начальных классов, потом забеременела мной, и ее отчислили. А эта Ира наверняка доучилась. Надо искать учителей с таким именем и фамилией. -Она ведь замуж могла выйти, – ответила Мира. – И поменять фамилию. -Точно! А я об этом даже не подумала…. -Надо смотреть по году выпуска, – решила Мира. – И писать всем подряд, спрашивать про Иру Соколову и про твою маму.