Истории из жизни
MAX ·
— Ну так не сажай! — Лена раздраженно отставила чашку. — Мам, двадцать первый век. Всё можно купить. Вон, доставка «ВкусВилл» даже сюда возит.
— Возит, — спокойно согласилась Галина, нарезая упругий, пахнущий солнцем томат. — Только помидоры там по четыреста рублей за килограмм. А у меня их три ведра в неделю. И в три раза вкуснее. Посчитай разницу.
Лена закатила глаза. Этот жест она сохранила с подросткового возраста — тогда он означал «предки тупят», сейчас — «старость не радость».
— Вечно ты всё сводишь к деньгам. Мы тебе мало помогаем? Вадим вон интернет тебе оплатил на год.
— Оплатил, — кивнула Галина. — Чтобы он мог работать из беседки.
В кухню ввалился Вадим. В шортах, с голым торсом, полотенце на шее. Выглядел он, надо признать, неплохо — спортзал три раза в неделю давал результат.
— О, завтрак! — он потер руки. — Галина Петровна, а кофе есть? Только не растворимый, умоляю. В турке. С кардамоном, как я люблю.
Галина молча достала турку. Она не была прислугой. Она была хозяйкой, принимающей гостей. Но грань эта стиралась с каждым днем их двухнедельного отпуска.
Дни сливались в один бесконечный конвейер.
Утро: завтрак на пятерых (каша детям, омлет зятю, тосты дочери). Посуда.
День: суп (обязательно свежий). Второе. Салат. Компот (три литра улетали за час). Посуда.
Вечер: мангал. Тут, конечно, царил Вадим.
— Женщины, отойдите от огня! — командовал он, поливая угли розжигом. — Мясо не терпит женских рук.
Это был его звездный час. Он стоял с шампурами, важный, как дирижер. А Галина в это время на кухне:
— мыла овощи;
— резала зелень;
— варила молодую картошку;
— делала соусы;
— накрывала на стол в беседке;
— вытирала пролитый близнецами сок.
Когда все садились ужинать, Вадим торжественно выкладывал мясо на блюдо:
— Ну, пробуйте! Маринад — мой авторский.
— Божественно, милый! — восхищалась Лена. — Мам, ну скажи, у Вадика талант?
— Талант, — соглашалась Галина, незаметно массируя колено под столом. — Очень вкусно.
После ужина все расслабленно откидывались на спинки стульев. Соловьи пели, комары звенели.
— Как же хорошо на природе, — вздыхал Вадим, ковыряя в зубах зубочисткой. — Вот это я понимаю — жизнь. Тишина, воздух. Не то что в городе. Галина Петровна, вы счастливый человек. Живете тут, как у Христа за пазухой. Ни тебе пробок, ни дедлайнов.
— Да, — тихо говорила Галина, глядя на гору грязных тарелок, возвышающуюся на краю стола. — Сплошной курорт.
— Мам, ты посуду в посудомойку закинь, ладно? — бросала Лена, обнимая мужа. — Мы пойдем прогуляемся до речки, пока закат.
— У меня нет посудомойки, Лена.
— Да? — искренне удивлялась дочь, словно забывала об этом каждый раз. — Ой, точно. Ну, тогда замочи, завтра помоешь. Не будь перфекционисткой.
Они уходили, обнявшись, молодые и красивые. А Галина Петровна оставалась один на один с «курортом». Воду нужно было греть — бойлер старенький, на такой объем посуды не хватало. Она грела чайники, лила «Фейри» и думала.
Думала не о том, что они плохие. Нет, дети как дети. Современные. Думала она о том, что её любовь превратилась в какую-то странную валюту, курс которой падает с каждым днем. Она вкладывает труд, время, здоровье, а в ответ получает снисходительное «не суетись».
Перелом случился за три дня до их отъезда.
Сломался насос в скважине. Вода перестала идти в дом.
— Вадим, — Галина подошла к зятю, который увлеченно смотрел какой-то вебинар в наушниках. — Воды нет. Насос, похоже, сгорел или контакты отошли. Посмотришь?
Вадим снял один наушник. Лицо его выражало вселенскую скорбь от того, что его отвлекли от познания истины.
— Галина Петровна, я в насосах не разбираюсь. Я гуманитарий с экономическим уклоном.
— Там просто крышку открутить и посмотреть, есть ли напряжение. У тебя же руки мужские.
— Руки мужские, но заточены под клавиатуру, — усмехнулся он. — Вызовите мастера. В чем проблема?
— Мастер из райцентра поедет только завтра. И возьмет за вызов три тысячи. А нам воду для туалета и кухни сейчас нужно.
