Истории из жизни
MAX ·
Зять потребовал деньги за бензин, а я выставила ему счет за суп и ночлег на 120 тысяч
— Галина Петровна, ну какая грядка? Вы же современная женщина, а рассуждаете как при крепостном праве.
Вадим поправил солнцезащитные очки, не вставая с шезлонга. Его большой палец лениво скользил по экрану смартфона — вверх, вниз, лайк, скролл.
— Вадим, там всего-то три метра вскопать. У меня спина после вчерашних закаток не разгибается, а чеснок надо посадить, пока луна в фазе.
— Луна в фазе, — хмыкнул зять, не отрывая взгляда от телефона. — Давайте посчитаем математически. Мой рабочий час, даже в выходной, стоит пять тысяч рублей. Если я сейчас встану, переоденусь, возьму лопату… это минимум час.
Вам эти три килограмма чеснока встанут в пять тысяч. Не рентабельно. Вам дешевле местного дядю Васю за бутылку нанять. Это называется делегирование.
Галина Петровна молча вытерла руки о передник. На переднике цвели подсолнухи, уже выцветшие от бесконечных стирок.
— Дядя Вася третий день в запое, — тихо сказала она. — А делегировать боль в пояснице у меня пока не получается.
Она развернулась и пошла к сараю. Лопата была тяжелая, с налипшими комьями суглинка.
В свои шестьдесят два года Галина, бывшая старшая медсестра хирургического отделения, знала о человеческой анатомии всё. И сейчас её собственная анатомия кричала, что третий позвонок поясничного отдела держится на честном слове и обезболивающей мази.
Это было их третье лето в таком режиме. Раньше Галина думала, что «дача для внуков» — это радость. Теперь она понимала: это вахта.
Подготовка к приезду «дорогих гостей» начиналась за неделю. Пенсия Галины Петровны — двадцать одна тысяча четыреста рублей — к июню превращалась в стратегический, но скудный ресурс.
Чтобы прокормить дочь, зятя и двух семилетних близнецов, требовалась финансовая акробатика.
В прошлый вторник она сняла с накопительного счета пятнадцать тысяч. «На проводы», как шутила соседка. «Резервный фонд», как поправляла сама Галина.
Список покупок выглядел как смета небольшого ресторана:
— Йогурты для мальчиков (только без сахара, у них диатез);
— Стейки для Вадима («Галина Петровна, ну не свинину же, холестерин!»);
— Бутылка для Лены (красное, сухое, не дешевле тысячи, иначе голова болит);
— Творог, сметана, молоко — только с рынка, магазинное они не едят.
«Мы едем к тебе на витамины, мам!» — радостно кричала Лена в трубку неделю назад. — «Мальчишкам нужен воздух, а Вадиму — перезагрузка. Он так выгорел на работе».
Галина вздохнула, вонзая лопату в сухую землю. «Выгорел». Красивое слово. У неё в отделении хирурги стояли у стола по двенадцать часов, когда привозили пострадавших после крупных происшествий.
Они не выгорали. Они просто седели к сорока годам и молча курили на пожарной лестнице. А Вадим выгорает от кондиционера и совещаний в «Зуме».
— Бабушка! — звонкий крик Артема разорвал тишину. — Мы есть хотим! А где блинчики? Мама сказала, ты сделаешь!
Галина Петровна воткнула лопату, выпрямилась, привычно положив ладонь на поясницу, и посмотрела на часы. Одиннадцать утра. «Городские» проснулись.
На кухне царил хаос, какой бывает только после нашествия Мамая или любимых родственников. На столе — лужицы пролитого кофе, крошки от печенья, открытая и заветренная пачка масла.
Лена сидела за столом в шелковой пижаме, помешивая ложечкой остывший чай.
— Мам, ну чего ты там копаешься с утра пораньше? — дочь зевнула, не прикрывая рта. — Мы проснулись, а на столе пусто. Ты же знаешь, Вадик любит омлет с помидорами сразу со сковородки.
— Доброе утро, дочка. Я вообще-то с шести утра на ногах. Помидоры полила, огурцы собрала, парник открыла.
— Ой, опять ты начинаешь свой подвиг разведчика, — Лена поморщилась. — Мы же просили: не надо надрываться. Отдыхай. Мы приехали общаться, а ты вечно кверху… спиной на грядках.
Галина подошла к плите. Привычным движением разбила четыре яйца.
— Лена, чтобы на столе были помидоры «сразу с грядки», над этой грядкой нужно постоять. Сами они только гниют.
